Собрание сочинений. Том 1. Голоса - Генрих Вениаминович Сапгир
Тогда пошел я в хлев свиной
И лег там спать среди свиней.
ХРУСТАЛЬНЫЙ ЛАРЕЦ
Меня легко поймала Дева,
Когда на воле я плясал
И спрятала в хрустальный ларчик,
Замкнула мотылька в кристалл.
Жемчужно весь ларец светился
И мне открылся мир иной,
Я увидал снаружи – Землю,
Луну с орех величиной.
Как остров – Англия предстала,
И весь явился Лондон мне:
Игрушечный Вестминстер, Тауэр,
И мост, и Темза при луне.
Иную деву вижу я,
А в ней другая Дева зрима,
А в той сквозит еще одна,
И сладок страх непостижимый.
В одной улыбке брезжут три.
Я загорелся, я рванулся —
Тройную тень поцеловал
И трижды поцелуй вернулся.
И сквозь покровы к тайной – к ней
Простер я пламенные длани,
Распался в уголья ларец…
И я стою – один в тумане…
Дитя – я плакал и блуждал,
И женщина рыдала где-то…
Я был свободен и страдал…
О, жалобы и стоны ветра!
УЛЫБКА
Святая Улыбка любви,
Пустая Улыбка обмана.
В Улыбке Улыбок они
Сливаются, как ни странно.
Сурова Усмешка вражды,
Усмешка презренья ужасна,
Но хуже Усмешка Усмешек,
Захочешь забыть – все напрасно.
Спасение наше в одной
Улыбке неуловимой,
В той изначально родной —
И любящей и любимой.
С колыбели и до седин
Посещает она не часто,
Просияет лишь раз один —
И забудешь свои несчастья.
МЕНТАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Я странствовал в стране Мужчин
Воинственных и Женщин ярых.
Их всех – и молодых и старых
Пронзили ужаса лучи.
Там в горе и слезах зачато
Родится в радости Дитя.
Срываем яблоко шутя,
А сколько было трудов когда-то.
Дитя – Ребенка – Существо
Берет Старуха, распинает
И жадно воплями его
Златые чаши наполняет.
Пронзает копьями Младенца,
Венок из терний ему плетет,
Вдруг вырывает руками сердце,
Бросает сердце в огонь и лед.
Перебирает каждый нерв
Когтями, как живые струны,
От мук его помолодев,
Вдруг расцветает Девой юной.
Он тоже юноша – и весь в крови.
Смеясь, он путы разрывает
И Девою овладевает
В отчаяньи, гневе и любви.
В нее он входит – в каждый нерв,
Так плуг проходит в почве черной.
Она теперь – его посев
И сад плодами отягченный.
А сам, как Тень, уже согбен
Блуждает вкруг земного клада,
Где золото – его услада,
Парча и жемчуг и виссон.
И это ткани влюбленных душ,
И это жемчуг печальных глаз,
А золота несчетный груз —
Восторги, вздохи, крики, блажь!
Все это – пища его, питье.
И он питает весь нищий люд.
И дверь открыта в его приют —
Для всех он распахнул ее.
Ему – заботы, а пришлым – смех.
Трясутся кубки, блюда, спины
Пока из пламени камина
Малютка, ужасая всех,
Не выпрыгнет! Вся сплошь – огонь
И золото и жемчуг звонкий.
Как завернуть ее в пеленки?
Кричат: «Не тронь ее! Не тронь!»
Вся чудище – в огне изваяна
Чужих ласкает она теперь.
Выводят Старого Хозяина,
Как нищего, в другую дверь.
Ведут нечистого слепого,
В его груди судьба гудит.
И нет ему жилья другого
Пока он Девы не победит.
Откуда силы? – В охапку взяв,
Уносит Жертву безумный Нищий.
И блекнет прежнее жилище,
Узор ветвей, цветов и трав…
А дальше – трудно мне постичь,
Пускаются все чувства вскачь —
И всех вокруг уносит прочь!
Земля бугрится, словно мяч.
Прочь солнце, звезды и луна
Летят, как стая ярких птиц…
Кругом – барханы без границ —
Пустыня страшная одна…
И только мед невинных уст,
Ласк полудетских вино и хлеб —
И нежность глаз ее – и грусть!
Он жадно ест, он пьет взахлеб!
И вот он ест. И вот он пьет.
Сам все моложе, все стройней.
Мираж пугает, обман плывет….
Один – в пустыне, прижался к ней…
Нет, ускользает она, как лань.
За ней, скользящей в древесной чаще,
Он гонится и ночь, и день —
То муж зовущий, то отрок мстящий.
Она то быстрая, как спринтер,
То медленная: вот-вот настиг! —
Его уводит в лабиринты
Любви, где бродит вепрь и тигр.
Пока не станут они опять:
Она – Старухой, он – Младенцем.
И в мире много любовных пар.
И в небе звезды текут за Солнцем.
Деревья дарят живой экстаз
Всем, кто блуждал в пустыне прежде.
И города растут окрест,
Белеют в зелени коттеджи.
И спит Дитя и видит сон…
Но вот нашли его и с криком
Несутся в ужасе великом:
– Дитя родилось! The Baby is born!
Ведь кто коснется его теперь,
Того рука истлеет корнем.
И прочь бегут и тигр, и вепрь.
И плод сбивает вихрем черным.
Никто Младенца не может взять.
