Последняя капля слезы - Габдулла Мухамедгарифович Тукай
Да, Воробей и есть. Вот он взлетел
И прямо на каракуль Бею сел.
Сидит, чирикает на шапке. Бей,
Что за бесстрашный, дескать, Воробей.
У Бея руки что лопаты. Взял
И с верху Воробья легонько снял.
То Воробей чирикал что есть сил,
А тут, как человек, заговорил
На языке, который знал Адам,
А также Иафет, и Сим, и Хам.
У Бея сразу вспухла голова,
Когда такие услыхал слова:
– Ну, дяденька, тебе со мной файда![51]
Купцу такая выгода! Куда!
Ты отпусти меня: во много крат
Богаче станешь ты и будешь рад.
Как только буду на свободе я,
Три истины услышишь от меня.
И будет от того тебе файда,
Купцу такая выгода! Куда!
– Якши[52], давай, я отпущу тебя,
Когда в том польза будет для меня.
– Вот, дядя, этих верных слова три:
Что было, не вернёшь, хоть плачь, умри.
Второе: дело выбирай себе
Всегда лишь по плечу и по себе.
А третье: не всему, что слышишь, верь,
Сначала лучше на себе проверь.
Послушал Бей и говорит: – Ну да!
Куда как выгодно! Какая тут файда?
Твои слова не стоят ни гроша,
На них не клюнет ни одна душа.
Пока его в ладони держит Бей,
Собрался снова с мыслью Воробей:
– «Того, что было, не вернёшь», вникай,
Значенье объясню, а ты смекай.
Сорвался крупный куш – ты не жалей,
Не плачь ночами, не тоскуй, не пей.
«Бери по силам дело» – не ходи
В Москву далёко, тут пересиди.
Синица есть – не лезь за журавлём,
Упустишь грош, гоняясь за рублём.
«Не верь всему, что слышишь» – каждый сам
Для самого себя большой ишан.
Он судит по отдельности и сплошь
На свете обо всём, посмотришь – ложь.
– Старо всё это. Всё же улетай
Подальше с глаз и вновь не попадай.
Наскучив остановкой, Бей шагнул
Вперёд и руки назади сомкнул.
Спешит, поскольку дело ждёт,
А Воробей над ним, не отстаёт.
То рядом с ухом близко пролетит,
То с той, то с этой стороны скользит.
Коснувшись носа, мимо просвистел,
Неподалёку на ворота сел.
– За то, что от меня ушёл живой,
Ты что, смеяться вздумал надо мной? –
Бей говорит. А Воробей ему:
– Таких, как ты, по свету по всему
Летая, не сыскать простых сердец.
А ведь богач, прославленный купец!
Всему поверил, что я говорю.
(Что сказку выслушал, благодарю.)
Поймал меня. А знаешь, той порой
В руках держал ты камень дорогой.
Величиной с куриное яйцо!
Такого камня в мире нет ещё.
Когда бы ты мне брюхо вскрыл ножом,
Несметные б сокровища нашёл!
Ты мог сойти в богатстве, в славе в гроб!
И вот стоишь, как будто остолоп.
Для Бея свет при сих словах иссяк,
Как пёс побитый, на глазах обмяк.
Ступить не может ни вперёд, ни взад,
И ноги подвернулись, не стоят.
Растерянно себя бьёт по бокам,
«Ах, я дурак!» – себя ругает сам.
О пользе хитрости весь мир твердит:
Он Воробья легко перехитрит.
Бей к птичке с лаской, с нежностью идёт
Обманом заманить, к себе зовёт:
– Ах, птенчик, мой несчастный Воробей,
Послушай, что скажу, твой добрый Бей:
Гляжу на вас, на птичий ваш народ,
И жалость до того меня берёт!
Ни дома, ни двора, летать изволь.
Цыганское житьё терпеть легко ль?
Оно приятно летом, но зимой!
Представить даже страшно, боже мой!
А осенью, когда того и жди
Вот-вот пойдут холодные дожди?
Зимой опять же: снег, метель, буран,
Со страху птицы не летают там.
Не то в моих палатах по домам:
Ни в чём, ни в чём нет недостатка нам!
Натопим печи, и зимой тепло,
Как будто летом, сухо и светло.
Чего ни пожелаешь, ешь и пей,
Жизнь через край, во всём избыток в ней!
Чем вечно пррр да пррр порхать, бросай
Скорее эту жизнь и к нам ступай.
Но Воробей, над Беем хохоча,
Посулам не поверил богача:
– Ох, дядя, дядя, вырастил живот,
Ума не накопил на столько вот, –
Он показал на клюв, – умом ишак,
А так не скажешь этого никак.
«Что было, не вернёшь». Или теперь
Ещё не понял после всех потерь?
Сказал тебе: не плачь и не жалей,
А ты надеешься в душе своей
Беду свою поправить как-нибудь.
Храни, что есть! Что потерял, забудь.
Что выдумал – меня ловить. Учу:
«Бери работу только по плечу».
Напрасно говорят про «птичий ум»,
Вам моего ума хватило б двум.
«Не верь всему, что говорят», – твержу,
Сам думаю, дай, сказку расскажу.
