Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг

ГретхенБедняжка!ЛизхенТы еще жалеешь!А мы? Как мать велит, бывало, прясть, –Сидишь да ночью вниз сойти не смеешь;Она же мигом к миленькому –  шасть!Там, на скамье, иль в переулке темном,Не скучно было в уголке укромном!Теперь вот пусть свою убавит спесьДа перед нами в церкви грех свой весьВ рубашке покаянной пусть расскажет!ГретхенЕе он замуж взять, наверно, не откажет.ЛизхенДержи карман! Нет, парень не дурак:Получше может заключить он брак.Да он уж и удрал.ГретхенОн поступил нечестно.ЛизхенДа хоть женись –  не очень будет лестно.Ей наши парни разорвут венок,А мы насыпем сечки на порог!

(Уходит.)

Гретхен

(идя домой)

И я, бывало, храбро осуждала,Как девушка, бедняжка, в грех впадала!Проступки я бранила строже всех;Чтоб их клеймить, не находила слова:Каким мне черным ни казался грех,Я все его чернить была готова!Сама, бывало, так горда, важна:А вот теперь и я грешна!Но Боже, что меня смутило,Так было сладостно, так мило!

У городской стены

В нише стены статуя Mater dolorosa[13], перед нею кружки с цветами. Гретхен ставит свежие цветы.

ГретхенСкорбя, страдая,О Мать Святая,Склонись, склонись к беде моей!С мечом в груди тыНа лик убитыйХриста глядишь, полна скорбей.Отца зовешь тыИ вздохи шлешь тыИз глубины души своей.Увы, кто знает,Как изнываетВся грудь моя, тоски полна?Как душа моя томится,Как дрожит, куда стремится, –Знаешь ты лишь, ты одна!С людьми ли я, – невольноМне больно, больно, больно,Везде тоскую я!..Одна ли горе прячу, –Я плачу, плачу, плачу,И рвется грудь моя.Цветы омыла этиСлезами я, скорбя,Когда я на рассветеРвала их для тебя.Когда мне заблестелиЛучи зари в окно –Сидела я в постели,Рыдая уж давно.Меня позором не убей!Молю тебя я,О Мать Святая,Склонись, склонись к беде моей!

Ночь. Улица перед домом Гретхен

Валентин, солдат, брат Гретхен.

ВалентинСидишь, бывало, за столомС друзьями; шум идет кругом;О девках только и речей, –И каждый хвалится своейДа пьет, красой ее кичась;А я, спокойно подбочась,При этой шумной похвальбеСижу да слушаю себе;И вдруг, смеясь, крутя свой усИ полный вверх стакан подняв,Скажу: «У всякого свой вкус,Не угодишь на каждый нрав;Но мне назвать прошу я васОдну хоть девушку у нас,Чтоб Гретхен стоила моей,В подметки чтоб годилась ей!»Тут шум пойдет, и звон, и гром:«Он прав, он прав! – толпа кричит. –Нет краше девушки кругом!»Любой хвастун тут замолчит.Теперь –  рви волосы да злись,Лезь на стену, – хоть разорвисьОт гнева: стали все кругомКивать, подмигивать глазком.Язвить любой бездельник рад:А я, как будто виноват,Сижу, молчу. Чуть кто сболтнет,Меня бросает в жар и пот.Хоть разнесешь их всех, а все жНе скажешь им, что это ложь!Кто там? Какой там черт ползет?Не двое ль их? Пришли за нею!Постой же: пусть я околею,Когда он с места жив уйдет!

Входят Фауст и Мефистофель.

ФаустВон в ризнице церковной под окномБлестит огонь лампады: то затихнет,Слабей, слабей, то снова ярко вспыхнет,То вновь замрет –  и мрак густой кругом.В душе ж моей давно огонь не блещет.МефистофельЧто до меня, то грудь моя трепещет,Как у кота, когда влезает онНа крышу, юной кошкою прельщен.И мысли все хорошие такие:То похоть, то проказы воровские.Все существо мое с восторгом ждетЧудеснейшей Вальпургиевой ночи.Вот послезавтра к нам она придет;В ту ночь недаром сна не знают очи.ФаустА этот клад, что видится вдали:Поднимется ль он вверх из-под земли?МефистофельПорадуйся, недолго ждать: оттудаТы котелок достанешь без труда.Недавно я заглядывал туда:Там талеров[14] порядочная груда.ФаустБраслетов нет ли иль перстнейМоей красотке на веселье?