Лазарь Кельберин - Избранные стихотворения

«Говорят, что чудес не бывает, и, значит, недаром…»

Говорят, что чудес не бывает, и, значит, недаромЗдесь босыми ногами ступать по песку горячо…Лишь больная цикада, пленившись чудесным загаромС надоевшей сосны пересела к тебе на плечо.

С музыкантами юга, живущими здесь в изобилье,Мне не справиться, нет, никакими стихами к тебе!Только лапками тронут невзрачные, нервные крылья,Уж играют, чуть свет, аплодируя сами себе.

Ну, а эта, наверно, мечтатель… По узкой тропинкеПоднимались втроем. Из когда-то приснившихся ей,С каждым шагом слетали с плеча неживые песчинки,Золотые следы недосказанной жизни твоей.

И я молча следил, через корни ступая крутые,Как в тени и сиянии тают следы золотые.

Альманах «Круг», 1936, № 1

«Зеленою луной освещена…»

Зеленою луной освещенаКладбищенская старая стена.И в белых почках юная веснаЗадумчива, темна и холодна.

Без головы, бездумной тишиноюСияет крест, свидетель вечных мук,И что-то есть в обрубках белых рукДвусмысленно-смиренное, родное.

И странно мне, что я готовлюсь жить.— Но жить не так, как жили мы с тобою.В предчувствии неверного покояМне бы хотелось так тебя любить,

Чтобы на многих падал отблеск тайныйМоей любви к тебе такой случайной.

«Мой жаворонок, как ты звонко пел!..»

Мой жаворонок, как ты звонко пел!Как ты сверкал и в небе кувыркался,Как будто небо радости предел!

Но тот закон, чтоб дух всегда каралсяМощь притяжения и жизни плоть,Ты не был в силах, бедный, побороть,

Мой жаворонок, песнь твоя былаНужна земле на малое мгновенье,Чтоб человек познал самозабвенье,

Чтобы в безгласной мгле добра и зла,Влюбленный в эту радость без исхода,Он боль познал, в которой есть свобода

Антология «На Западе», 1953

«Я не могу. Ни словом, ни без слов…»

Я не могу. Ни словом, ни без слов.Если бы я мог, я б о тебе молился,Чтоб лучший сон из всех блаженных снов,Чтоб райский сон сейчас тебе приснился.Я не могу.До Бога далеко,Да и чего мне ждать теперь от Бога:Немного слез, чтоб стало мне легко?Суровой нежности твоей немного?О, все равно!Но в тишине твоей,Но в тишине твоей, еще свободной,Не вспоминай всей этой лжи холодной,Всей этой лжи…Ни разу, засыпая,—Ни слов моих о гнете мертвых дней,Ни слов моих о счастьи, дорогая.

«Когда пятнистая луна…»

Когда пятнистая лунаВ лохмотьях туч облачена;Когда в потоке городскомСпит остров мертвых вечным сном;

А на деревьях каждый листТак по-весеннему нечист, —Тогда, скрываясь в полумрак,Прохожий ускоряет шаг,

Спеша покинуть этот путь,Где с каменистой высоты,Бросая тень на лоб и грудь,Глядят ожившие кресты…

Там, под кладбищенской стеной,Стояли — помнишь? — мы с тобой.И был прохладней горных струйАпрельский, долгий поцелуй.

«Предельной нежности откинь вуаль…»

Предельной нежности откинь вуальС лица и плеч, счастливая Психея.Меня влечет надмирная печаль:Я ничего сказать о ней не смею.

Перед грозой бывает блеск зарниц.Так в час ночной, что смерти тяжелее,На Елеонской выси, павши ниц,Люблю тебя и помню, и жалею.