Контракт с боссом. Игра в (не) любовь - Рия Рейра
Она посмотрела на него боком, пытаясь понять, дразнит он ее или говорит серьезно.
Отлично, — подвела она внутренний итог. — Начала с финансовых угроз в адрес начальства. Теперь он либо вышвырнет меня из самолета на крейсерской высоте, либо эта командировка станет самой странной в моей жизни.
И, к своему ужасу, она поняла, что мысленно парировала: Продуктивная? Надеюсь, тот стартап был связан с производством успокоительного для нервных переводчиц.
Она промолчала. Но впервые с момента их встречи на ее губах дрогнула не саркастичная, а самая что ни на есть настоящая улыбка. Игра началась. И она, кажется, только что заработала свое первое очко.
За стеклом терминала завывал зимний ветер, заставляя вибрировать огромные окна. Алиса смотрела на заснеженные плоскости самолетов, и странное чувство уверенности начало понемногу согревать ее изнутри. Возможно, эта зимняя сказка только начиналась.
Глава 5. Бизнес-класс
Самолет оторвался от заснеженной полосы Пулково, и Алиса на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как давление вжимает ее в кресло. За окном проплывали покрытые инеем крыши ангаров, затем серые спальные районы, и наконец осталась только белоснежная пелена облаков, под которыми тонул зимний Петербург. В салоне бизнес-класса царила тихая, дорогая гармония — приглушенный гул двигателей, шепот стюардесс, звон хрустальных бокалов.
Марк занял место у окна, Алиса — рядом у прохода. Между ними лежала символическая нейтральная полоса — откидной столик из полированного дерева. Как только самолет вышел на крейсерскую высоту и погасла табло «Пристегните ремни», он достал планшет, его пальцы привычно заскользили по экрану, вызывая документы и графики.
— Пока есть время, хочу кратко проинструктировать вас по основным моментам предстоящих встреч, — его голос снова стал деловым и безличным. — Особое внимание — переговоры с «Lombardia Tech». Их глава, господин Фабрицио Риччи, любит поговорить о философии бизнеса. Будьте готовы к отвлеченным метафорам.
Алиса кивнула, открывая свой ноутбук. — Я подготовила досье на всех ключевых участников. Риччи увлекается историей Ренессанса, цитирует Макиавелли в переговорах о ценообразовании. Учту.
Марк на секунду оторвался от планшета, бросив на нее оценивающий взгляд. — Впечатляющая подготовка.
— Меня наняли для работы, господин Орлов, — мягко ответила она. — А не для украшения интерьера.
Уголок его рта дрогнул. Он вернулся к планшету. — Итак, «Lombardia Tech» предлагают нам партнерство, но их условия… — он продолжил рассказывать о тонкостях предстоящей сделки, его монолог был отточенным и уверенным. Он говорил о рынках, процентах, долях, стратегиях поглощения. Мир, который он описывал, был черно-белым, стерильным и подчинялся только законам логики и выгоды.
Алиса слушала, кивая, делая пометки. Но когда он с легким пренебрежением отозвался о местном правительстве, которое «медлит с налоговыми льготами, не понимая простых вещей», она не выдержала.
— Любопытно, — произнесла она, глядя в экран ноутбука, как будто размышляя вслух. — Вы говорите о метавселенной как о новой границе возможностей, где стираются физические ограничения. Но при этом реальный, физический мир с его бюрократией, социальными лифтами и, простите, простыми людьми, которые не успевают за вашим технократическим рывком, остается за бортом вашего внимания.
Марк замолчал. Он отложил планшет.
— Я не совсем понимаю вашу мысль, — сказал он холодно.
— Не кажется ли вам, — подняла на него глаза Алиса, и в ее взгляде снова вспыхнули голубые искорки, — что подобная техническая утопия напоминает строительство роскошного, идеального особняка… на тонущем корабле? Вы создаете цифровой рай для избранных, в то время как стареющая инфраструктура, растущее неравенство и климатические проблемы — тот самый корабль — продолжают набирать воду. Вам не страшно, что однажды волны реальности просто смоют ваши виртуальные дворцы?
В салоне воцарилась тишина. Стук клавиш под пальцами Алисы прозвучал особенно громко. Марк смотрел на нее, и на его лице бушевала настоящая буря. Никто не говорил с ним о его бизнесе в таком ключе. Никто. Это был не просто вопрос, это был вызов. Вызов самой основе его мировоззрения.
Его первым импульсом было резко оборвать ее, напомнить о ее месте. Но он сдержался. Потому что ее слова, как ни странно, не были пустой критикой. В них была логика. И дерзость.
— Страх — неконструктивная эмоция, мисс Алиса, — наконец произнес он, его голос был напряженным. — Бизнес решает проблемы. Создает рабочие места. Генерирует прогресс. Мы не можем тянуть за собой всех, кто не хочет или не может успевать.
— А может, они не успевают не потому, что не хотят, а потому что лифты сломаны, а трапы слишком узки? — парировала она, не моргнув глазом. — Вы говорите о «создании рабочих мест», но большинство из них — для высококвалифицированных специалистов. А что делать тем, чьи профессии убивает этот самый прогресс? Игнорировать их, как статистическую погрешность?
Их разговор превратился в интеллектуальный теннис. Он подавал — фактами, цифрами, железной логикой бизнеса. Она отбивала — социальным контекстом, этическими дилеммами, вопросами, на которые у него не было готовых ответов. Он говорил о эффективности, она — о человечности. Он — о будущем, она — о цене, которую за него платят в настоящем.
Он атаковал: — Без прибыли нет инвестиций в развитие. Без развития мы топчемся на месте.
Она парировала: — Развитие, измеряемое только в денежном эквиваленте, — это не развитие. Это рост ради роста.
Он пытался давить авторитетом: — У меня за плечами пятнадцать успешных лет в IT.
Она спокойно отвечала — А у меня за плечами степень по культурологии и опыт перевода трудов философов, которые как раз предупреждали о ловушках бездумного технического прогресса.
Стюардесса, предлагающая шампанское, застыла в нерешительности, глядя на их напряженные лица, и прошла мимо.
Марк откинулся на спинку кресла, смотря на нее с новым, незнакомым выражением. Гнев утих, сменившись жгучим, пьянящим интересом. Она заставляла его думать. Заставляла защищать свою позицию не просто как успешный бизнес-проект, а как жизненную философию. И он ловил себя на том, что некоторые ее замечания попадают в цель, в те самые сомнения, которые он давно загнал в самый дальний угол своего сознания.
— Вы… неудобный собеседник, мисс Алиса, — произнес он наконец, и в его голосе снова появились те самые нотки, которых она не могла понять — уважение? Раздражение? И то, и другое?
— Меня наняли для работы, господин Орлов, — повторила она свою раннюю фразу, но теперь с легкой, почти невидимой улыбкой. — А хороший переводчик — это не попугай. Он должен понимать не
