Чайка. Три сестры. Вишневый сад - Антон Павлович Чехов

Ч е б у т ы к и н. Что же я буду с вами спорить! Вы никогда не были на Кавказе и не ели чехартмы.

С о л е н ы й. Не ел, потому что терпеть не могу. От черемши такой же запах, как от чеснока.

А н д р е й (умоляюще). Довольно, господа! Прошу вас!

Т у з е н б а х. Когда придут ряженые?

И р и н а. Обещали к девяти; значит, сейчас.

Т у з е н б а х (обнимает Андрея). Ах вы сени, мои сени, сени новые мои...

А н д р е й (пляшет и поет). Сени новые, кленовые...

Ч е б у т ы к и н (пляшет). Решетчаты-е!

Смех.

Т у з е н б а х (целует Андрея). Черт возьми, давайте выпьем. Андрюша, давайте выпьем на ты. И я с тобой, Андрюша, в Москву, в университет.

С о л е н ы й. В какой? В Москве два университета.

А н д р е й. В Москве один университет.

С о л е н ы й. А я вам говорю — два.

А н д р е й. Пускай хоть три. Тем лучше.

С о л е н ы й. В Москве два университета!

Ропот и шиканье.

В Москве два университета: старый и новый. А если вам неугодно слушать, если мои слова раздражают вас, то я могу не говорить. Я даже могу уйти в другую комнату... (Уходит в одну из дверей.)

Т у з е н б а х. Браво, браво! (Смеется.) Господа, начинайте, я сажусь играть! Смешной этот Соленый... (Садится за пианино, играет вальс.)

М а ш а (танцует вальс одна). Барон пьян, барон пьян, барон пьян!

Входит  Н а т а ш а.

Н а т а ш а (Чебутыкину). Иван Романыч! (Говорит о чем-то Чебутыкину, потом тихо уходит.)

Чебутыкин трогает Тузенбаха за плечо и шепчет ему о чем-то.

И р и н а. Что такое?

Ч е б у т ы к и н. Нам пора уходить. Будьте здоровы.

Т у з е н б а х. Спокойной ночи. Пора уходить.

И р и н а. Позвольте... А ряженые?..

А н д р е й (сконфуженный). Ряженых не будет. Видишь ли, моя милая, Наташа говорит, что Бобик не совсем здоров, и потому... Одним словом, я не знаю, мне решительно все равно.

И р и н а (пожимая плечами). Бобик нездоров!

М а ш а. Где наша не пропадала! Гонят, стало быть надо уходить. (Ирине.) Не Бобик болен, а она сама... Вот! (Стучит пальцем по лбу.) Мещанка!

А н д р е й  уходит в правую дверь к себе,  Ч е б у т ы к и н  идет за ним; в зале прощаются.

Ф е д о т и к. Какая жалость! Я рассчитывал провести вечерок, но если болен ребеночек, то, конечно... Я завтра принесу ему игрушечку...

Р о д э (громко). Я сегодня нарочно выспался после обеда, думал, что всю ночь буду танцевать. Ведь теперь только девять часов!

М а ш а. Выйдем на улицу, там потолкуем. Решим, что и как.

Слышно: «Прощайте! Будьте здоровы!» Слышен веселый смех Тузенбаха. Все уходят. Анфиса и горничная убирают со стола, тушат огни. Слышно, как поет нянька.  

А н д р е й  в пальто и шляпе и  Ч е б у т ы к и н  тихо входят.

Ч е б у т ы к и н. Жениться я не успел, потому что жизнь промелькнула, как молния, да и потому, что безумно любил твою матушку, которая была замужем...

А н д р е й. Жениться не нужно. Не нужно, потому что скучно.

Ч е б у т ы к и н. Так-то оно так, да одиночество. Как там ни философствуй, а одиночество страшная штука, голубчик мой... Хотя в сущности... конечно, решительно все равно!

А н д р е й. Пойдемте скорей.

Ч е б у т ы к и н. Что же спешить? Успеем.

А н д р е й. Я боюсь, жена бы не остановила.

Ч е б у т ы к и н. А!

А н д р е й. Сегодня я играть не стану, только так посижу. Нездоровится... Что мне делать, Иван Романыч, от одышки?

Ч е б у т ы к и н. Что спрашивать! Не помню, голубчик. Не знаю.

А н д р е й. Пройдем кухней.

Уходят.

Звонок, потом опять звонок; слышны голоса, смех.

И р и н а (входит). Что там?

А н ф и с а (шепотом). Ряженые!

Звонок.

И р и н а. Скажи, нянечка, дома нет никого. Пусть извинят.

А н ф и с а  уходит. Ирина в раздумье ходит по комнате; она взволнована. Входит  С о л е н ы й.

С о л е н ы й (в недоумении). Никого нет... А где же все?

И р и н а. Ушли домой.

С о л е н ы й. Странно. Вы одни тут?

И р и н а. Одна.

Пауза.

Прощайте.

С о л е н ы й. Давеча я вел себя недостаточно сдержанно, нетактично. Но вы не такая, как все, вы высоки и чисты, вам видна правда... Вы одна, только вы одна можете понять меня. Я люблю, глубоко, бесконечно люблю...

И р и н а. Прощайте! Уходите.

С о л е н ы й. Я не могу жить без вас. (Идя за ней.) О, мое блаженство! (Сквозь слезы.) О, счастье! Роскошные, чудные, изумительные глаза, каких я не видел ни у одной женщины...

И р и н а (холодно). Перестаньте, Василий Васильич!

С о л е н ы й. Первый раз я говорю о любви к вам, и точно я не на земле, а на другой планете. (Трет себе лоб.) Ну, да все равно. Насильно мил не будешь, конечно... Но счастливых соперников у меня не должно быть... Не должно... Клянусь вам всем святым, соперника я убью... О, чудная!

Н а т а ш а  проходит со свечой.

Н а т а ш а (заглядывает в одну дверь, в другую и проходит мимо двери, ведущей в комнату мужа).