Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь
Осень в моих глазах разом превратилась в весну, «в инее листья красней цветов второго месяца года»[160]. Мне хотелось петь, смеяться, прыгать и чествовать ее так, как требовало мое сердце.
Эссе «Весна возвращается в Пекинский университет» подарило мне куда больший душевный подъем, чем «Весной полнится Пекинский университет», и это вполне объяснимо. Воспевая весну в первый раз, я еще не обладал тем опытом, какой приобрел спустя годы, не вкусил горя в полной мере, а радостных событий в моей жизни было значительно больше, чем печальных. Но «вторая весна» была написана человеком, познавшим множество невзгод, побывавшим на краю гибели и неожиданно получившим избавление.
Приступив к работе над эссе, я для начала сформулировал несколько вопросов. Сейчас, десять с лишним лет спустя, я нашел на них ответы. Думаю, что каждый автор в процессе работы проходит некие стадии, сходные у всех писателей. Сначала мы вынашиваем идею, и кажется, что статья должна получиться прекрасной, мы продолжаем обдумывать текст, мысли о нем не отпускают нас даже во сне и в один прекрасный момент изливаются на бумагу. Мы трудимся, пишем, что-то получается, что-то – нет, иногда приходит вдохновение, и мы додумываемся до того, что прежде нам не приходило в голову. Наверное, это и есть так называемые «плоды вдохновения». Но иногда все случается наоборот: ход мыслей прерывается, и статья получается посредственной, такие тексты и самому автору не нравятся. В большинстве случаев, закончив работу, следует отложить ее на несколько дней, чтобы потом посмотреть свежим взглядом и понять, хороша она или нет. Оба эссе, которые я привел в пример, были, на мой взгляд, неплохими. Если спросят, когда я это осознал, отвечу – сразу же, как только закончил писать. Авторы статей, вероятно, понимают, о чем я говорю, – то, что они сами считают хорошим, нравится и читателям, их оценки полностью совпадают. Поэт Ду Фу говорил: «Сочинения писались с незапамятных времен, и потери, и приобретения, и ум, и сердце в них отражены». Мой же опыт говорит о другом – кроме ума и сердца автора, есть также чаяния народа, и его понимание более глубоко, более пристально, более объективно, более надежно.
Как бы то ни было, я вовсе не считаю свои эссе непревзойденными. Не знаю, как у других авторов, а у меня есть собственный эталон сочинения, к которому я стараюсь приблизиться всю свою жизнь, но пока тщетно. Так горный пейзаж издали выглядит прекрасным, но при близком рассмотрении становится заурядным. Мне уже перевалило за семьдесят, но мои стремления нисколько не ослабли. Надеюсь, что однажды я напишу такой текст, которым буду доволен в полной мере.
29 июля 1986 года, Лушань
Мои впечатления об издательстве «Байхуа»
Мне давно нравится издательство «Байхуа», однако я никогда не задумывался о причине этой симпатии. Правда, они напечатали одну мою книгу, что дает повод хорошо к ним относиться, но это вовсе не главное.
Из тех книг, выпущенных издательством «Байхуа», что мне доводилось держать в руках и читать, я особенно полюбил небольшие сборники эссе. Выглядели они очень незаурядно, и все в них, от переплета до содержания, дышало новизной. Вероятно, это и стало основой моих теплых чувств к издательству, но я решил проанализировать наши взаимоотношения, чтобы понять, что же на самом деле нас связывает.
Прежде всего само название издательства[161]. Оно наполняет вдохновением и фантазиями – только представьте, как прекрасен даже один цветок, не говоря уже о целой сотне! При упоминании этого названия лично мне представляются прелестные весенние пейзажи, пышные распустившиеся цветы и яркие краски; и сразу хочется предаться восторженным мечтам.
Каждый из этих ста цветов совершенно особенный – так с какими же из них у меня ассоциируется издательство «Байхуа»? Уж конечно, не с изнеженным и роскошным пионом, который «на заре пировать начинает, к ночи ароматом напитывает одеяния»[162], ибо этот цветок слишком великолепен, и аромат его чересчур насыщенный. Это и не цветы персика или абрикоса, такие тонкие и слабые, что кажутся немного жалкими – им, на мой взгляд, не хватает благородства. Пожалуй, я могу сравнить «Байхуа» только с цветами яблони, чей аромат не слишком силен, но и не слаб, а вид их прелестен и изящен, услаждает взор, но не режет глаз. В глубине души я чувствую, что издательство «Байхуа» именно такое.
Однако несправедливо, что я упомянул только весенние цветы, а что же другие времена года? Думаю, издательство «Байхуа» можно уподобить летним лотосам и осенним хризантемам. А из зимних цветов с ним могут сравниться цветы сливы, и как же прекрасен будет этот образ: «Редкие тени ложатся на мелкую воду, в сумерках в свете луны нежный плывет аромат»[163]!
Вот каким предстает передо мной это издательство после нашего многолетнего знакомства. Я прочел немало книг, выпущенных «Байхуа», и если обобщить мои впечатления, то, пожалуй, они сведутся к уже упомянутым свойствам – новизне и незаурядности. И больше мне тут добавить нечего, я думаю, что сказал достаточно.
Сейчас мне даже сложно поверить, что это издательство, всегда удивлявшее своими блестящими новаторскими идеями, отмечает уже тридцатый день рождения. За прошедшие годы оно сохранило и приумножило свои прекрасные качества и продолжает оставаться молодым и перспективным. В нынешних литературных кругах очень сложно придерживаться единожды выбранной дороги, и я хочу пожелать «Байхуа» не сбиться со своего пути. В преддверии юбилея этого прекрасного издательства я хочу пожелать ему всего самого доброго и наилучшего!
15 января 1998 года
Я и «Всемирная литература»
Я и «Всемирная литература» – старые друзья. Этот журнал начал выпускаться после основания КНР и унаследовал все традиции такого издания, как «Переводы» Лу Синя. С тех самых пор и по сей день я являюсь постоянным членом редакционной коллегии, за исключением того беспрецедентного десятилетия, когда журнал не выпускался вовсе. Также я весьма преданный изданию читатель. Надо сказать, что каждый месяц мне присылают множество разнообразной периодики, но нравится мне далеко не все. «Всемирная литература» – одно
