Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
— Что ж, — прохрипел Краб, выступая от лица всех. — Условия… приемлемы. Деньги, говоришь, будут хорошие? И чтоб жандармы не дышали в спину по пустякам?
— Слово Волка — закон, — коротко подтвердил я. — Арина будет вашим контактом. Все вопросы через нее.
Кажется, на этом все было решено. Атмосфера за столом смягчилась. Угроза миновала, и начались деловые, пусть и нелегальные, отношения. Мы обсудили еще несколько мелочей — способы связи, частоту отчетов, размер первого транша.
На прощание Старый Краб с некоторой театральностью извлек из складок своей одежды небольшой перстень из темного, почти черного металла, на ободке которого был выгравирован стилизованный символ — три переплетенные волчьи головы.
— Держи, — бросил он его мне через стол. — Если появится срочная нужда, покажи его любому, кто живет в Нижнем городе. Скажешь, что к Крабу надо. Тебя проводят со всем почтением.
Я взял перстень в ладонь. Он ощущался холодным и тяжелым. Не просто безделушка, а символ нашего сотрудничества. Пропуск в самое сердце тьмы, что таилась на самом дне моей империи.
Мы одновременно встали. Прощальные кивки главарей Нижнего города были сдержанными, но в них читалось странное, вымученное уважение. Результатами встречи они остались довольны — сохранили лицо, автономию и заполучили могущественного союзника и покровителя. Доволен был и я — в моем распоряжении оказалась разветвленная сеть шпионов и фильтр, который будет отлавливать любую нечисть, пытающуюся просочиться в город снизу.
Арина все так же молча вывела меня обратно. Мы покинули таверну «У Рыжего Кота» так же незаметно, как и появились. Путь назад через зловонные темные переулки Нижнего города казался уже не таким враждебным. Теперь здесь, в этой грязи и отчаянии, у меня были свои люди. Свои глаза.
Возвращение во дворец было похоже на всплытие со дна морского. С каждым шагом по потайной лестнице воздух становился чище, светлее, все сильнее пахло порядком и властью. Сбросив маскировочный гламур и плащ в своих покоях, я снова стал Мстиславом, Императором.
Подойдя к окну, я окинул взглядом освещенные огнями шпили и купола Верхнего города. Где-то там, внизу, в клубке темных улиц, теперь у меня были глаза и уши, была раскинута сеть, что, возможно, позволит поймать зверя… И порукой тому перстень с тремя волчьими головами. Орудие. И напоминание, что война с Тьмой ведется не только на полях сражений и в магических лабораториях. Ее фронт проходит везде. И теперь у меня был новый, пусть и грязный, но верный своей выгоде плацдарм. Оставалось только ждать, какую дичь вытащат мне эти волчары из городских трущоб.
Дни, последовавшие за моим визитом в Нижний город, понеслись, сливаясь в один непрерывный, изматывающий водоворот событий. Время утратило свою линейность, распавшись на череду бесконечных совещаний, аудиенций, приемов и заседаний. Каждое утро я просыпался с тяжелой головой, едва помня, что было вчера, и каждую ночь проваливался в короткий, тревожный сон, где голоса советников смешивались с шепотом заговорщиков и скрежетом точильных камней.
Империя, словно гигантский, дремавший до поры механизм, с грохотом и скрипом приходила в движение, готовясь к главному событию — моей коронации. Это был не просто ритуал восшествия на престол. В сознании моих подданных это был акт утверждения власти, демонстрация силы и единства перед лицом и друзей, и врагов.
По всем городам, во все уголки державы и за ее пределы помчались гонцы с золочеными приглашениями. Весь цвет аристократии, от спесивых столичных князей до замкнутых и гордых провинциальных баронов, должен был собраться здесь, в сердце Новгорода. Иностранные послы — и блистательные эмиссары южных халифатов в богато расшитых одеждах, и угрюмые представители северных кланов в боевых доспехах уже съезжались в отведенные им резиденции, их свиты и дипломатические дары создавали в городе дополнительную суету.
И, конечно, нельзя было обойтись без участия прочих заинтересованных личностей — глав торговых гильдий, магических орденов, влиятельных авантюристов и искателей приключений, чьи кошельки и связи были не менее весомы, чем мечи дворян.
Весь этот разношерстный, пестрый и крайне нервный рой собирался под одной крышей, и моей задачей было не дать ему взорваться.
Я вертелся как белка в колесе, пытаясь успеть все. Утро начиналось с военного совета с Меньшиковым, где мы обсуждали расстановку гарнизонов, меры безопасности в столице на время празднеств и сводки с границ, которые, к счастью, пока оставались спокойными. Потом — приемы и аудиенции. Бесконечная вереница лиц: один просил денег на восстановление родового имения, другой — место при дворе для непутевого сына, третий — монополии на торговлю шелком. Я торжественно кивал, делал вид, что внимательно слушаю каждого, отдавал распоряжения своему секретарю, а сам только и думал о том, как бы все это не рухнуло в одночасье.
После обеда, который я чаще всего проглатывал на ходу, запихивая в себя холодное мясо и хлеб, пока шел из одного зала в другой, наступала очередь Разумовского. Его Приказ Тайных дел работал без отдыха, и сводки, которые он подавал, были куда мрачнее военных. Доклады о подозрительных передвижениях в Нижнем городе, слухи о странных культах, попытки подкупа мелких чиновников, анализ перехваченных писем. Информации было много, но она была сырой, обрывочной. Зацепки, которую я вырвал у вампира, казалось, не существовало. Враг затаился, выжидая.
И сквозь всю эту круговерть я выкраивал минуты, иногда, когда везло, часы — для Веги и Арины. Они обе были моей тихой гаванью в этом бушующем море долга, двумя полюсами моей жизни, столь непохожими, но одинаково важными.
С Вегой все было ясно, просто и… сложно одновременно. Она, как начальник Императорской охраны, была погружена в подготовку коронации не меньше моего. Наши встречи чаще всего происходили в моем кабинете, поздно вечером. Она приходила с отчетом, уставшая, но собранная, ее волосы были туго стянуты, а в изумрудных глазах читалась усталость. Мы обсуждали расстановку постов, новые протоколы, списки допущенных на церемонию. И между деловыми фразами, среди строчек отчетов наши руки иногда соприкасались. Молчаливый взгляд, короткая улыбка, которую никто, кроме нас, не видел. Она понимала мое состояние, мою занятость, и потому не требовала внимания, не ревновала к трону. Она просто была рядом. Ее присутствие, ее спокойная, уверенная сила стали для меня надёжной опорой. В эти минуты я мог позволить себе на миг расслабиться, перестать быть Императором и просто быть мужчиной, которому нужна его женщина.
С Ариной все было иначе. Наши встречи были тайными, краткими и всегда несли в себе привкус опасности и бешеных эмоций.
