Буратино. Официальная новеллизация - Алексей Николаевич Толстой

– А я уродец! – радостно и даже немного гордо заявил мальчик.

Уже через минуту папа Карло вёл Буратино домой.

– Мне так понравилось! – с восторгом говорил Буратино, он даже позабыл про скучную классную комнату. – Школа – это восхитительно! Я уже адвокат? Почему мы ушли? Все остались! Я видел! Я хочу, как все! Там мои друзья!

– Надо посадить голову на клей, – тихо посетовал папа Карло и украдкой вытер слезу. – Они тебе не друзья, Буратино! Нельзя дружить с теми, кто тебя ломает! Голова не кружится?

Заметив, как сильно расстроен отец, Буратино грустно повесил нос.

– А пока мы перейдём на домашнее обучение, – сказал папа Карло.

– Почему? – опешил Буратино. Они ведь так много говорили о том, как он пойдёт в школу! Неужели всё это были только слова?

– Потому что эта школа нам не подходит, – ответил его отец. – Этим жестоким детям – да. Тебе – нет!

Буратино недолго помолчал и спросил:

– Это потому, что я деревянный?

– Нет! – замахал руками папа Карло.

– Ты врёшь!

– Просто ты не такой, как все. Но я тебя доделаю. Мы что-нибудь придумаем…

– Как доделаешь?! – воскликнул Буратино. – Я всё равно буду деревянным! – Он вдруг резко вырвал свою руку. – Это ты меня таким сделал!

Неожиданно мальчик припустил в другую сторону от дома.

Нет, так не пойдёт! Он точно знал, что сможет подружиться с другими детьми! Почему, почему папа Карло думает, что он никому не понравится?!

– Буратино! – воскликнул отец. – Стой! Сынок!

Бедный Карло ринулся за ним следом, но куда ему, старому плотнику, было угнаться за резвым мальчишкой! Потеряв Буратино из виду, он долго плутал по городским улочкам, спрашивая прохожих, не видали ли они здесь мальчика в красной курточке. Однако те лишь разводили руками. Всё было бесполезно, пока ветер не принёс ему в руки рваную листовку с театральной афишей того представления, где Буратино точно ждали…

Глава четвёртая,

в которой разыгрывается представление

Из-под воротника его куртки показался Антон, он чуть было не сорвался, но ему на помощь пришёл Джованни. Он быстро ухватил своего товарища за лапку.

– А-а-а! Помедленнее! – прокричал Антон и схватился за цилиндр.

Буратино ловко перепрыгнул через опрокинутые посреди улицы птичьи клети (тараканов подкинуло вверх), обогнул ящики с капустой (занесло влево), повернул за угол (крутануло вправо) и врезался в гружёную телегу (Антон влепился в его затылок и застонал). Телега крякнула – с неё свалился кусок черепицы. Он упал на мостовую и разбился вдребезги, перепугав Антона до визга. Буратино осмотрелся и, не увидев никого, чтобы извиниться, припустил по улице дальше.

– Это всё очень неприятно… – рассуждал Джованни трясущимся голосом, – и особенно про деревянность. Но что мы будем делать дальше? Впустую болтаться по городу?

– Вообще-то есть место, где нас ждут! – крикнул Буратино, чем ещё больше перепугал синьоров тараканов.

На площади у театра было всё ещё людно. В пёстрой толпе выделялась лишь одна фигура – мальчик в белом костюме. Его лицо было бледным, а глаза – грустными. Понуро опустив голову, он протягивал прохожим билеты. Лишь время от времени он поднимал взгляд на сутулого синьора в потрёпанном узком зелёном пальто, в помятой шляпе и с мочалистой козлиной бородкой.

Буратино вспомнил, что видел этого мальчика на театральной афише.

– Берите, пожалуйста, билеты, – уныло завывал паренёк. – Очень хорошее недорогое представление. Два года цены не повышаем. Билеты, пожалуйста.

Но горожане проходили мимо, толком не замечая мальчика.

Синьор в зелёном пальто подобрался ближе.

– Что, Пьеро, не берут? – спросил он, картавя.

Ответа не последовало. Так вот, значит, как зовут этого мальчика…

Тут синьор выхватил у Пьеро стопку билетов и проворчал:

– С тобой только горем торговать! Лучше иди готовься к представлению.

Пьеро кивнул и, развернувшись, пошёл в здание театра.

А человек в зелёном пальто натянул на лицо улыбку и нырнул прямо в толпу.

– Синьорита! – преградил он путь одной из горожанок. – Вижу, на вас нет кольца. Есть основания полагать, что вы не замужем. Но почему? Возможно, причина кроется в том, что вы совсем не выходите в люди! Как насчёт посещения театра?

«Синьорите» явно не понравились его слова, и она одарила его грозным взглядом. Оценив её формы и размеры – весьма немаленькие, – человек в зелёном пальто решил отступить. Но это не означало, что он уйдёт с площади, не продав все билеты!

Буратино был так очарован бодростью этого синьора, что его настроение мгновенно поднялось. Он тут же позабыл про ссору с папой Карло и пустился вслед за Пьеро. В театре наверняка ещё интереснее, чем в школе! Но у самого входа синьор в пальто схватил его за руку.

– Куда без билета?! – воскликнул он и тут же замер. Кажется, у него даже задрожала бородка. Он ощупал руку Буратино, а затем отпрянул в сторону: – Что это? Дерево?..

Буратино кивнул.

– Ой, – с жалостью скривившись, протянул синьор и снова принял чуть надменный вид: – Как не повезло-то… Ты с рождения такой?

– Меня сюда пригласили! – невпопад ответил Буратино. – Поэт в цветном сюртуке.

– Кто? – Синьор замешкался, но собрался и помахал перед носом Буратино билетами. – А-а-а, кажется, я понял. Разве ты не знал, что кого зовут, тому билеты дают?

Мимо них прошёл горожанин с билетом. Синьор в зелёном пальто кивнул ему и пропустил в театр.

– Вы тоже поэт? – удивился Буратино.

– Что ж ты деревянный такой… – усмехнулся синьор. – Билет, говорю, нужен. Два золотых.

Буратино глубоко задумался, а потом взглянул на азбуку у себя под мышкой. Сколько там за неё просил торговец в лавке? Да, Буратино не успел её прочитать, но ведь папа Карло сказал, что в школе его больше не ждут, а значит… Буратино чуть помедлил и протянул книгу синьору:

– А у меня есть азбука.

– При чём тут азбука? – удивился тот.

– На её обложке золотые буквы, а внутри – картинки. Я могу обменять её на билет?

Синьор потрепал свою бородку, но всё же взял у Буратино азбуку, раскрыл её и полистал. Поскрёб ногтем золотое тиснение и снова с недоверием взглянул на Буратино:

– Это точно золото?

Мальчик кивнул, и тогда синьор прикарманил азбуку:

– Ну, книги, конечно, не твёрдая валюта.