Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова

— Нас послал его превосходительство, — сипло произнес тот, что шел впереди. — Где у вас больной.

* * *

Дорогие читатели! Я понимаю, что многие очень внимательно относятся к деталям на визуалах. Но я их создаю больше для атмосферы, не трачу слишком много времени на картинки. Поэтому все визуалы теперь будут в моих каналах в ВК, ТГ и Максе) Адриана Дари|Полночные главы.

16.2

Все трое были высокими, дюжими парнями в солдатских шинелях. Только первый был явно лет на десять старше, а правую щеку пересекал глубокий шрам от рваной раны. У одного из них на плече был тяжелый мешок.

Я растерянно развела руками:

— И вам доброго здоровья, — сказала я. — Только его превосходительство обещал лишь одного прислать.

Говоривший коротко поклонился, словно припомнив о приличиях, следом то же самое сделали и остальные двое. Они разглядывали типографию с тем интересом, с которым смотрят на вещицы занятные, но редкие в обычной жизни.

Матвей и Степан хмуро переглядывались и бросали взгляды на пришедших — им я еще не успела рассказать, что генерал собрался выделить нам подмогу. Да я и сама не знала, что придут аж трое. Но это внушало надежду, что мы можем справиться еще быстрее.

Мальчишки робко жались к наборщику, но на их лицах читалось плохо скрываемое любопытство.

— Разрешите представиться. Унтер-офицер Рябов, — просипел тот, что со шрамом. — И рядовые Федоткин и Пастухов. Присланы по приказанию его превосходительства. Он сказал, тут у вас неприятность с железом случилась, приказал все сделать в лучшем виде и как можно быстрее.

— Что же, — я пожала плечами, — руки нам нужны, а умелые руки тем более.

Все трое тут же сняли шинели и повесили их на гвозди у входа. Рябов сразу прошел к Степану у разобранного Кенига, а вот Федоткин и Пастухов остановились в ожидании приказа. Последний поставил на пол заплечный мешок, звякнувший металлом.

— Что у нас тут? — унтер-офицер кивнул на станок.

Я было собралась рассказать, что да как, но Дуня коснулась моего предплечья, останавливая. Она, поджав губы, качнула головой.

Да, она права: не при чужих. Я впилась ногтями в ладони и заставила себя сдержаться, оставаясь заинтересованным, но просто слушателем. Степан справится.

Печатник бросил на меня взгляд, чтобы убедиться, что можно рассказывать про Кениг. Я коротко кивнула и подошла чуть ближе.

— Ось бумаговедущего погнуло, — Степан показал на вал, лежащий на столе. — Шестерня у ступицы треснула. Ну и ремень…

Он покачал в руке надорванный, частично размохрившийся ремень.

Рябов сурово насупил брови, оценивая, дернул щекой.

— Пастухов, — скомандовал он. — Сейчас же к шорнику. Ремень шириной в палец и три аршина длиной, лишнее отрежем. В чем ещё помощь нужна?

Мастеровой генерала повернулся ко мне.

— Мы пока переходим на ручную печать. Матвей один, ему нужны руки, — ответила я.

— Федоткин, поступаешь в распоряжение Матвея. Выполнять все четко и ответственно. За брак головой отвечать будешь, все понял? — быстро отдал приказ Рябов.

Солдаты четко принялись выполнять. Унтер-офицер взял шестерню в руки, покрутил, посмотрел на свет.

— Не смертельно, — вынес он свой вердикт. — Давай сажать на хомут. С валом потом разберемся.

Рябов подвинул к себе ближе мешок, выудив оттуда выгнутые металлические скобы с отверстиями для болтов. Степан задал ему пару уточняющих вопросов, и они как будто погрузились в свой отдельный мир.

Матвей негромко объяснял солдату, что и как работает, давая указания, что нужно делать.

Я растерянно осталась стоять посреди типографии, понимая, что и без меня справятся.

— Варвара Федоровна, вы бы присели, — отвлекла меня Дуня. — Иль пошли бы, прилегли, покамест работа идет. Дайте мужикам самим разобраться.

Она была права. Я бы с удовольствием прилегла в темной теплой комнате. В мире, где никто не произносил слова «опека», «Карл» и «долги» в отношении меня. Но это — фантастика, поэтому даже если я лягу, все равно изведусь вся.

— Пускай мужики и разбираются, — сказала я. — Только нужна я здесь. Присматривать, управлять, готовить все к сдаче.

Да. Займу себя сбором и пересчетом готовых оттисков.

— Ваня, сними все высохшее, — скомандовала я мальчишке. — Петя, ты с Матвеем, делаешь все, что скажет.

Ванька шустро взобрался на табурет и начал собирать готовые листы. Я села за длинный стол вдоль окон и начала перекладывать то, что мы отпечатали вчера. Заодно можно еще раз просмотреть все на предмет брака.

Дуня сначала стояла надо мной, похоже, рассчитывая, что во мне все-таки проснется совесть, а потом отозвала ненадолго Петьку и послала его за Фенькой.

С кухаркой она разговаривала прямо тут, в дверях, отказавшись покидать помещение и оставлять барышню. Фенька появилась спустя некоторое время с ветошью и горячей водой.

Позади меня заскрипел ручной пресс. Я глянула через плечо, прислушиваясь к разговору Матвея и Федоткина:

— Вот сюда кладешь. Углом к метке, — спокойно объяснял наборщик. — Да не торопись ты! Понял?

— Так точно, — бодро ответил солдат.

— Не «так точно», а ровно, — проворчал Матвей. — Мне твое «так точно» потом не выправить.

Я замерла, дожидаясь результата. Пресс поднялся, Матвей вытащил оттиск и нахмурился.

— Поглядите, Варвара Федоровна, — пробасил он. — Уходит шпон, или мне кажется?

Он не стал ждать, как я подойду, сам в несколько своих больших шагов приблизился и протянул пробную печать. Шпон действительно уходил. С одной стороны линия была ярче, с другой — тусклее.

Но важно во всей этой ситуации было не это: Матвей и сам прекрасно все понимал, ведь уже налаживал первый раз набор. Он ясно дал понять солдатам, кто в типографии главный, кого они сами в первую очередь слушают. И уже за одно это я была благодарна наборщику.

— Уходит, Матвей. Нужно подклад сделать чуть плотнее и выше. Получится?

— А то ж, барышня. Все сделаем, — сказал наборщик и вернулся к своему столу.

Ванька с Петькой сразу же прилипли к нему. Да и Федоткин не удержался, сунул свой нос в работу Матвея.

— Свет не закрывайте, — проворчал он. — Вон ту бумажку подайте.

У станка тоже работа не стояла. Рябов выудил из мешка железные полосы, клещи, напильник, сверла