Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков
И поэму творю, не сдрейфив
Перед силой научной мысли.
Над простором домов и деревьев
Отдалённые звёзды повисли.
Неужели войне проклятой
Даже звёзды подчинены?..
Но бывает: звезда девятой
Станет пятой величины!
Это значит, что звёзды-солнца –
Церемонные величины…
Если, скажем, звезда взорвётся,
То какая тому причина?
Иль звезда сама взорвалась,
Или эту звезду взорвали?
Я смотрю в пятисотый раз
На высокие звёздные дали…
Мыслю я, что звезде сиятельной
Не присущ столь безумный порыв:
Мыслю, что не самостоятельный
Со звездой приключился взрыв!
Что открыто глазам поэта,
Подтвердит астроном иной…
Мыслю, что не звезда, а планета
Взорвалась и слилась со звездой!
Взорвалась не от динамита
(Так что вздрогнула вечная мгла!) –
Лишь та сила, что в атоме скрыта,
Этот взрыв совершить могла!
А звезда стала ярче светиться,
И заметен с Земли этот жест.
Очевидно, он мог совершиться
Под влияньем каких-то существ.
Иль сражались они меж собою
Беспощадней, чем люди Земли,
Иль стремились от холода к зною
Так, что новое солнце зажгли?
Мне, поэту, ответить несложно
На волнующий этот вопрос:
То возможно и это возможно –
Всё возможно, коль мыслить всерьёз!
Но не всё равнодушно приемлю
В дни, когда не стихает борьба,
Потому что и грешную землю
Ожидает такая ж судьба!..
Или недруг, коварный и злобный,
Станет сбрасывать бомбы на нас, –
Чтоб огромною атомной бомбой
Вся планета Земля взорвалась!
Или с атомным чудо-мотором
Величавый корабль-меж-планет
Устремится к просторам, которым
Ни конца и ни краю нет!
И Сатурн отдалённый взорвётся
По приказу народов Земли,
Чтобы новое светлое солнце
Мы увидеть на небе могли!
Чтобы дни наступили двойные,
Чтоб на Севере диком впервые
Порастаяли льды вековые,
Прорастали плоды золотые!
Чтобы люди на знойном Таймыре
Говорили о счастье и мире
И друг друга безумно любили…
Наши дни – это дни или – или!
Всё сегодня понятно и просто:
Жизнь Земли – смерть Земли: или – или?
Верю я в отдалённые звёзды
И в планеты, где мы победили!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Литератор иной
Увлечён целиной.
Там он тему ищет,
Серым волком рыщет
По дороге просёлочной…
Я ж в поисках темы
Ухожу из системы
Солнечной.
В синем небе горит звезда,
А добраться туда лишь с такой
Быстротой,
Как свет,
Можно за девятьсот лет.
Я смотрю на эту звезду
И имею её в виду,
А звезда горит
И мне говорит:
«С точки зренья тепла и света
Я сильнее, чем Солнце ваше,
Потому что своим планетам
Я сияю краше!
Знай, поэт,
Что на расстоянье
В девятьсот световых лет
Ты увидеть не в состоянье
Ни одну из моих планет!
Но над ними восходит мой диск
Ежевременно.
В том числе и планета Икс
Мне доверена.
Для неё, как наступит лето,
Не жалею я жара,
И подобна эта планета
Земному шару.
Там бушуют моря-океаны
И срывается с гор вода;
Есть там разноязычные
Страны
И отличные
Города.
Постоянно
И неустанно
Между ними кипит вражда!»
Продолжает пространно
И странно
Свою повесть моя звезда:
«Там живут не скажу что люди,
Но разумные существа,
И убийственные
Орудья
Попирают
И защищают
Их таинственные
Права.
Обитатели Икс-планеты,
У природы разведав секреты,
Превзошли
Сыновей Земли.
Раньше вас разбудили атом
И в своём дерзанье крылатом
По системе моей провели
Межпланетные корабли!
То, о чём лишь мечтали
Деды,
Смело осуществляли
Внуки.
Обитатели Икс-планеты
Развивали
Свои науки.
Покоряли свои просторы,
Применяли те же законы:
У них были свои Пифагоры,
Менделеевы, Эдисоны.
Пусть меняются нравы и вкусы,
Мысль,
Стремись
К потомкам от прадедов!..
Ведь квадрат гипотенузы
Равен сумме квадратов катетов!
Пусть не ведают друг о друге
Существа отдалённых планет;
Но в законах любой науки
Нравов нету и вкусов нет!
Развивались и шли к победе
Точно так же, как на Земле,
Все науки на Икс-планете,
И история в их числе!
Непохожи пускай траектории
Отдалённых планет,
Пусть бывают годы, которые
Длятся десять иль двадцать лет,
Пусть те годы не ваши,
Неважно, –
Я тебе другое открою:
Как герои Земли, отважны
Герои
Моей системы,
Твоей поэмы!»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Может быть, знают только поэты
О последних днях Игрек-планеты.
На планете возникло два лагеря:
Лагерь Севера, лагерь Юга.
Они были большими оврагами
Отгорожены друг от друга.
И большими свинцовыми стенами,
И свинцово-стальными заставами.
Лагеря различались системами,
Лагеря различались уставами.
Различались идеологиями,
И ремёслами, и искусствами.
Оставались друг другу далёкими,
Оставались друг другу чуждыми.
Расхожденье во всём обнаруживая,
Всё же сходство кой в чём имели,
Так как сверхводородным оружием
Обладали они в равной мере.
