Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

Непризнанных. Им нужно только имя,

Но именно имени нет у меня!

Пусть пламя опирается на уголь

И старый отменяется режим,

Они всегда бряцают лженаукой,

Ну а искусство ненавистно им.

Всем смелым начинаньям человека

Они дают отпор.

Так бюрократы каменного века

Встречали первый бронзовый топор!

7

Мудрецы и поэты чудят и чудили.

Чудотворцы они, как на них ни смотри.

И, не ставя во грош «дважды два четыре»,

Приближаются к формуле «дважды два – три».

Но таких человеков немного в мире,

Большинству их заумных идей не понять.

Большинство, переоценивая «дважды два четыре»,

Приближаются к формуле «дважды два – пять»!

‹…›

9

Люди едут, бегут авто,

И не знаю я, почему

Всё, что делаю я, не то –

И не то, и не путь к тому.

Если карты, то будут биты,

Если шахматы – будет мат.

Пусть к победам пути закрыты,

Я нисколько не виноват!

Всю поэзию довели

До сведенья на нет враги её.

А велик ли поэт? Да, велик –

У него ошибки великие!

Он, к высотам любым бредя,

Чтоб спуститься к любым глубинам,

Мог бродить по любым путям,

Но любил бродить по любимым!

Ошибался он… Ну и пусть!

Всё равно зацветёт миндаль.

Уведёт непутёвый путь

По звезде путеводной вдаль.

‹…›

Мне дорога моя дорога,

Не устану по ней бродить.

Нету в мире такого врага,

Чтоб друзья не могли победить!

А пока мы не в Поэтограде,

И проиграна наша игра.

Вы наденете платье

Цвета чёрного бутылочного стекла.

‹…›

10

Путь-дорога

Без итога

Хвалится длиной.

Скоро вечер:

Он не вечен,

Ибо под луной.

Или прямо, или криво,

Или наугад

Все пути ведут не к Риму,

А в Поэтоград!

1940–1941

Поэтоград II

1

Эти все события, которые

Летописи хартии хранят

Во любом учебнике истории

Те найдут, которые хотят.

У поэтов есть своя история.

Началась она у тополей,

Где простой пастух, свирель настроя,

Воспевал идиллию полей.

Он не знал, что за работу плату

Всякий должен получать мастак,

Что противники матриархата

Говорили: мать твою растак…

Что друг друга невзлюбили люди

И вооружились до зубов,

Что огромная эпоха будет

Эрою свободных и рабов.

Но уже прошли эпохи эти,

Тот певец древнее, чем Гомер.

Мыслят современные поэты

Образами радужных химер.

Я играть не стану на свирели,

Ибо нет в поэзии игры.

Славен, кто выламывает двери

И сквозь них врывается в миры.

А не тот, кто жизнь ведёт монаха,

У кого одна и та же лень.

Тяжела ты шапка Мономаха,

Без тебя, однако, тяжелей.

Повседневно-будничная праздность

Невозможным сделала успех.

В результате появилась разность:

Всех «могли» и «упустили» всех.

Всё же мы упрямы, как решенье,

Всё же мы самих себя рабы;

Я боюсь совсем не пораженья,

А того, что нет для нас борьбы.

Ибо гений я, а всё впустую, –

Это значит, что я буду после,

А пока бессмысленно бастую

На заводе повседневной пользы!

С тарабарщины такой не тронусь я

В путь далёкий.

Пыль клубится конусом

Вдоль дороги.

Ветру больше и делать нечего.

Будто Брут,

Ветер воет воинственно вечером.

Люди врут.

Ну а мы, поэты… Что мы делать будем?

Призывать напрасно свет к ответу?

Пыль пускать в глаза, как ветер, людям?

Строить ветряные мельницы, как люди ветру?

Нет ответа! Лишь стихи срывают с губ

Заключённые в несовместимой сумме

Или тот, кто безнадежно глуп,

Или тот, кто дьявольски безумен.

Мы, поэты, уважаем Пушкина,

Знаем признаки делимости на три

И разбираем лучшую игрушку,

Чтоб посмотреть, что у неё внутри…

2

Впрочем, я нисколько не такой,

На других нисколько не похожий

Безусловно самый я плохой,

Потому что самый я хороший.

Я хороший, против правды не попрёте,

И фортуна будет за меня,

Ибо очень долго были против,

А должно всё в мире заменяться.

Вижу город я, где нет для ближнего

Никаких таких лишений лютых

И совсем ничего лишнего

Ни в вещах, ни в словах, ни в людях.

Там весь мир пополам не расколот

И поэты не знают преград.

Вы не верите в этот город,

Вы не верите в Поэтоград.

Вы наденете платье цвета

Чёрного бутылочного стекла,

И пойдёте на край света,

И себе не найдёте угла.

Всё Вам будет враждебно и чуждо,

Потому что Вы их умней,

Где нет мысли, не может быть чувства,

Бросьте их и отдайтесь мне.

Это сволочи вас заманили

В логово их мелочей.

Вы за меня или

За сволочей?

Приходите ко мне.

Занавесим окно (для рифмы) шторой

И будем пить

За такую дружбу, меж нами которой

Нет и не может быть.

За такую дружбу, где