Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни

11

Когда б держал я зеркало, в котором Прекрасный отражается предмет, Чьи стрелы жалят вот уже семь лет Мне сердце, истомленное Амором, Я б заглянул в него пытливым взором, Закалки стрел я б выведал секрет И, навострив их заново, нет-нет Да и пронзил вам грудь уколом спорым. А если сетовать начнете вы, Вотще моля пощады, то имейте В виду, что месть моя бесповоротна. Но, донна, как душой вы ни черствы, Смиренья всё же ей придать сумейте, А не терзайте ближних столь охотно.

12

Кто б мог поверить, что способен лед Средь пламени палящего таиться? Кто ожидал, что, как пороховница, Грудь от него пожаром изойдет? И кто бы мог поверить наперед, Что сердце так в огне сгореть боится? Кто знал, что можно разума лишиться От холода, что ранит и гнетет? Поверил я, когда волной презренья Меня мгновенно обожгла она И враз во мне душа похолодела; Я пламенем, что жалит без зазренья, Испепелен, она же холодна, Как лед в тени, и нет зиме предела.

13

Златые локоны узлом тугим Опутали мне сердце и обвили, Но их пою, хвалу прервать не в силе, Амором вдохновляем и маним; Вот если б серебро прошлось по ним, То, может быть, меня бы не язвили Морозом очи донны, а явили Сочувствие к страданиям моим. Но мнится мне, тому не быть вовеки, Ведь грош цена моим расчетам тщетным, А красоте ее и дальше цвесть. Я воплощаю сказ о человеке, Живущем упованьем беспредметным, Отвергнув напрочь подлинную весть.

14

Листва опала, птицы замолчали, Над пру́дом вьется пар, едва слышны Рык и мычанье, в коих до весны Любовные порывы отзвучали. Густая дымка волнами печали Заволокла полнеба, и больны Сердца, воспоминаньем дней полны, Которых горести не омрачали. Но в сердце у меня любовь живет И так же беспощадно жжет и гложет, Как если бы цветы вокруг цвели. В груди огонь, хоть всюду снег и лед, И мысль о скорой смерти не тревожит, Но нет ни дня, чтоб слезы не текли.

15

Твой, мнилось, локон пальцы мне обвил, И я хотел, пожар смиряя страстный, Чтобы твой взор, Амору неподвластный, Хоть раз слезу сочувствия явил. И столь меня бы воодушевил Сей дар слезы холодно-безучастной, Что смерти я искал бы в неге страстной И всё б тот локон пальцами ловил. Пусть в сердце, где стрелы Амора жало Твой образ врезало, твоя рука Вонзит, не дрогнув, острие кинжала. И ты, узрев, сколь мука велика, Поймешь, как знать, всё то, что рассказала Тебе моя предсмертная тоска.

16

Вам, донна, это по́ сердцу – ну что же, Я чувствую, как всё во мне мертвеет; Быть может, смерть моя ваш гнев развеет, Ведь так ее вы жаждали, похоже. Но молвите: без плоти и без кожи Скелет мой что за думы вам навеет? Скажите: ваша ярость ослабеет Иль нужно вам попрать и кости тоже? Не ведаю; но полагать осмелюсь, Что, увидав моих останков груду, Вы вздрогнете и жалость в вас проснется. …надеюсь, там, где буду Смывать грехи, что в множестве имелись, В душе смятенной радость шевельнется.

17

Сто тысяч перьев, верно, я сломал, И прозой, и стихом живописуя Тоску и муку, что в себе несу я, Но даже взгляда донны не поймал; Однако проще успокоить шквал, Что гонит волны, воя и бушуя, Иль – вряд ли ошибусь, когда скажу я, — Сровнять с землей высокий горный вал, Чем тронуть сердце донны: ни на йоту Ответа своего не изменила, Оставшись хладной, словно лед в тени. И мне невмочь сопротивляться гнету, Судьба моя плачевна и уныла, А в сердце сумерки, судьбе сродни.

18

Мои ресницы высохли от слез И на щеках возник румянец снова, Когда Амора я узрел иного, Чей лук мне не сулил былых угроз; И я ушел в страну блаженных грез, Куда лучами света неземного Манил тот лик, что и средь ада злого Душе смятенной радость бы принес. И вдруг она гневится, как дотоле, И прежний червь меня безвинно точит, И распадаюсь, как на солнце снег, В слезах и вздохах, в горечи и боли; Но та не пощадит, кто только хочет, Чтоб умер я и замолчал навек.