Пламенев. Книга V - Юрий Розин

Пар висел в основном зале легкой, переливающейся дымкой, смягчая контуры. В центре зала, под самым куполом, располагался огромный овальный бассейн, из которого поднимался струящийся пар. Вода была почти прозрачной, с легким бирюзовым оттенком, а на дне просматривалась темная мозаика.

В бассейне, прислонившись спиной к мраморному борту, полулежал Игорь. Вода доходила ему до середины груди. Кроме него и двух слуг, стоявших в почтительно застывших позах у дальних колонн, в зале больше никого не было. Пространство дышало пустотой и дорогой уединенностью.

Я спустился по гладким мраморным ступенькам в воду. Она оказалась горячей, но не обжигающей, сразу снимая напряжение с мышц. Я пересек бассейн, чувствуя, как плотная вода сопротивляется движению, и остановился в паре метров от Игоря, опустившись, как и он, на изогнутую «лавку», в которую переходили борта.

Вблизи, без одежды, Игорь выглядел очень даже внушительно. Широкие, покатые плечи, мощные, рельефные руки и грудь, покрытые не густым, но явно боевым узором шрамов — несколько тонких, аккуратных белых линий от клинков, пара более грубых, звездообразных вмятин от чего-то тупого и тяжелого.

Никаких следов разгульной жизни, дряблости или излишков жира — только тренированное, дисциплинированное, готовое к работе тело. С учетом того, что он кучу времени проводил в трактирах и борделях, играя роль повесы и лентяя, такая физическая форма была тем более удивительной.

Сейчас, впрочем, он явно был абсолютно трезвым.

— Чай? — спросил Игорь.

Его голос, слегка гулко отдаваясь под каменными сводами, звучал ровно и спокойно.

— Да, спасибо, — ответил я.

Он почти незаметно кивнул одному из слуг. Тот бесшумно подошел к краю бассейна, держа в руках небольшой деревянный поднос с двумя фарфоровыми чашками без ручек и маленьким круглым глиняным чайником. Налил из чайника темно-янтарную, почти коричневую жидкость в обе чашки и наклонился к нам.

Я взял ближайшую чашку, прислонился спиной к прохладному борту.

— Итак, — начал Игорь, слегка помешивая чай, — разрешаю перейти на «ты». В приватных встречах титулы не нужны.

Я кивнул.

— Ты просил встречи. Надеюсь, для того, чтобы наконец-таки принять мое прошлое предложение? О спонсировании твоего восхождения на трон Червина?

В его ровном голосе звучала легкая, но без труда уловимая насмешка.

Я сделал небольшой, осторожный глоток. Чай был крепким, горьковатым, с явным дымным послевкусием — дорогим и незнакомым.

— Тебе, как человеку с доступом к информации, должно быть в деталях известно, что произошло в городе за последние сорок восемь часов, — ответил я, поставив чашку на край бассейна. — Смерть Лисицына и Борща, захват их активов, укрепление власти в Червонной Руке. Поэтому твой вопрос я вынужден счесть риторическим или шуткой. В какой-либо внешней поддержке для того, чтобы стать фактическим лидером, я уже не нуждаюсь. Это и так состоявшийся факт.

Игорь усмехнулся — коротко и беззвучно, лишь уголки его губ дрогнули.

— Правда. Извини, старый грех — люблю провоцировать, смотреть на реакцию. Так интереснее. Тогда задам другой, более прямой вопрос: а планируешь ли ты формально стать главой? Сместить Червина, раз уж реальная сила и влияние теперь сосредоточены у тебя? Закончить начатое.

Я посмотрел на него, давая себе секунду на оценку. Он снова проверял, но теперь уже на амбиции.

— Нет, — ответил четко. — Никогда к этому не стремился и не стремлюсь. Червонная Рука — банда Червина. Он ее создал, выстроил, он — ее дух и закон. Я не собираюсь ее у него забирать. Моя роль в ней… иная.

Игорь тоже пару секунд внимательно изучал мое лицо, как бы ища в нем малейшие признаки лжи, игры или скрытых намерений. Не нашел. Он отпил из своей чашки, тоже поставил ее.

— Тогда я переспрашиваю в третий раз и, надеюсь, в последний. В чем истинная цель нашей сегодняшней встречи? Чего ты хочешь?

Глава 13

— Мне не нравится схема «поддержка в обмен на будущую неопределенную услугу», которую ты мне предложил в прошлый раз. Она создает долг, привязку. Тогда я отказался от такого предложения. И не буду менять свою позицию сейчас.

Игорь слегка приподнял бровь, но промолчал, давая мне продолжить. Его лицо было спокойным, внимательным.

— Поэтому я хочу предложить иное. Мои услуги — здесь и сейчас, под конкретную задачу. А ты заплатишь за них справедливую цену потом, когда работа будет выполнена и когда я эту цену назову. Не долг, не обязательство, а прямая оплата по факту. Ты — мне, я — тебе. Ну, наоборот, в данном случае.

Игорь не шевелился, лишь внимательно, почти пристально смотрел на меня сквозь легкую дымку пара, явно ожидая продолжения. Его руки лежали на бортике бассейна, пальцы слегка постукивали по мрамору.

Я сделал небольшой вдох, чувствуя, как горячий влажный воздух дразнит нос. Теперь нужно было дать ему достаточный кусок правды, чтобы он понял мою мотивацию, но не раскрывать все карты.

— Моя личная цель — попасть на отбор в Имперскую академию магии и военных наук в Вязьме. Для этого мне нужно к июлю быть в Морозовске и иметь на руках официальный, легальный статус, дающий право на участие во вступительных испытаниях. Я говорю это не для того, чтобы просить у тебя помощи в получении пропуска или статуса. Это сделаю сам. Я говорю это для того, чтобы ты понял: у меня жесткие временные рамки. Я буду в Мильске и доступен для действий ограниченный срок. Может, месяц, может, чуть больше. Потом уеду и вернусь очень нескоро. И если у тебя есть дело, которое нужно решить именно сейчас, в эти несколько недель, я бы хотел знать, чем могу быть полезен. Что могу сделать для тебя за тот промежуток, пока я еще здесь, в городе, и пока у меня есть силы и возможность действовать?

Игорь слушал, его взгляд стал более собранным. Когда я закончил, в его глазах что-то быстро мелькнуло — моментальная переоценка, просчет новых вариантов. И вдруг он начал смеяться.

Сначала тихо, сдержанно — лишь плечи слегка вздрагивали. Потом громче. Смех был не издевательским, не притворным, а каким-то искренне удивленным, даже восхищенным, гулким и резонирующим в каменном зале.

Он смеялся, запрокинув голову назад, хлопая одной ладонью по поверхности воды, создавая мелкие брызги. Смеялся долго, может, полминуты, и это время тянулось в тишине, нарушаемой только этим смехом и легким шипением пара.

Я не двигался, не менял выражения лица.