Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

{30}(23) В. Латкин, Рейслер — это кредиторы, расплата с которыми очень тяготила Ф. М.

К письму от 18 мая 1867 г.

{31}(23)Маша — Мария Михайловна Достоевская— в замужестве Владиславлева. Ф. М. очень любил ее в детстве и тяготился происшедшею между ними ссорою, не имевшею никаких серьезных причин.

К письму от 21 мая 1867 г.

{32}(24) Ф. М. упоминает о статье «О Белинском». Писатель Бабиков, предпринимая издание какого-то сборника, просил Ф. М. написать статью и уплатил вперед 150–200 р. Ф. М. решил написать о Белинском. Закончил он ее в Дрездене и был ею доволен. Статья эта была отослана А. Н. Майкову, который читал ее и очень хвалил в одном на своих писем. По словам А. Н. Майкова, статья была передана книгопродавцу Базунову, как того желал Бабиков. Но куда она исчезла — неизвестно: Бабиков умер, а Базунов, за множеством дел, не помнил, кому ее передал. Очень жаль, что эта талантливая статья потеряна для публики, т.к. в ней Ф. М. высказал свой взгляд на литературную деятельность Белинского.

К письму 5 октября 1867 г.

{33}(25)Сонечка. Ф. М. говорит о будущем нашем ребенке, который появился на свет в Женеве 22 февраля (5 марта) 1868 г. Но еще далеко (вар. задолго) до рождения дитяти мы решили назвать его, если родится сын — Мишей, в честь любимого брата, а если дочь — то Соней, в честь любимой племянницы, Софии Александровны Ивановой. Но Ф. М. почему-то думалось и желалось, чтобы была девочка. И в дальнейших письмах Ф. М. упоминает о своих еще не родившихся детях как бы о существующих. Этим он как бы выражал свою нежную заботу и любовь к детям, которых всегда так желал иметь и появление на свет которых доставляло ему громадную радость и бесконечное счастье.

{34}(261) Считаю нужным, в объяснение письма от 5 октября 1867 г., сообщить, что в сентябре этого года мы приехали в Женеву, где и прожили до июня 1868 г. Из Женевы Ф. М. три раза (в октябре и ноябре 1867 г. и в апреле 1868 г.) ездил в Saxon les Bains, где в то время существовала рулетка. Я с ним не могла ездить, т.к. была «в интересном положении», а затем после рождения дочери Сони (зачеркнуто: ребенка) (2 февр. 1868 г.[27]) не могла оставить ребенка.

К письму от 17 ноября 1867 г.

{35}(262)Сонечка и Мишка. Ф. М. упоминает о будущем ребенке, не зная, что будет (над строкой: появится на свет), мальчик или девочка, но ради шутки представляя, будто у нас их зараз будет двое.

Далее говорит, что молится обо мне и об них, т.-е. опять о будущих детях.

К письму от 18 ноября 1867 г.

{37}(27)Огарев, Н. А.[28] поэт, друг Герцена. Огарев был очень дружен с нами и часто заходил к нам. Ко мне он относился с какою-то нежностью, именно как к девочке, какою я тогда и была. Это очень трогало Ф. М. Заем 300 франков у Огарева не состоялся, так как были получены небольшие деньги из Пет. от моей матери.

{39}(28) Ф. М. говорит о заложенных моих платьях и бриллиантах. Эти вещи то закладывались, то выкупались и таким образом служили подспорьем в нашей полной денежных тревог жизни.

К письму 4 апреля 1868 г.

{41}(29) Ф. М. говорит о двухстах рублях, которые А. Н. Майков обещал прислать в Женеву.

К письму 4 апреля 1868 г. Вечером.

{42}(30) Ф. М. говорит о ром. «Идиот», который печатался в «Русском Вестнике» с января 1868 г.

{43}(31) Ф. М. упоминает, что получил от Каткова авансом за ром. «Идиот» в течение года и 3-х месяцев (январь 1867 — апрель 1868 г.) 5060 руб. Деньги… (фраза недописана). В начале было получено от Каткова в январе и феврале 1867 г. две тысячи и они ушли на свадьбу и приготовления к ней (200 р.), на жизнь в течение 2-х мес. (400 р.) и уплату неотложных долгов. Затем мы поехали на пятой неделе поста в Москву, и здесь Ф. М. просил Каткова дать еще 1000 р. для того, чтоб мы могли уехать за границу. Но когда пришлось уехать, то оказалось, что без уплаты самых тяжелых долгов не обойтись, иначе опишут имущество и возьмут подписку о невыезде из города. Но, уезжая, как мы предполагали, на 4–5 месяцев, нам следовало обеспечить на этот срок житье пасынка, брата Ф. М. — Николая Михайловича и семью брата Мих. Мих., а также незаконного сына М. М. — Ваню и его мать, Прасковью Петровну.

Когда мы с Ф. М. сосчитали предстоявшие нам расходы — мы ужаснулись: денег не хватало, а уехать хоть на время за границу было необходимо по многим и важным причинам, главным образом ради здоровья и возможности поработать над романом, чего при нашей суетливой и шумной жизни было немыслимо. Ф. М. предстояла самая важная часть работы, особенно для него трудная, именно обдумывание, творение (создание) плана романа. Самое писание романа давалось ему сравнительно легко, но создание плана представляло для него большие трудности. Вся беда была в богатстве фантазии и в недовольстве автора тою формою, в которой он хотел выразить идею, положенную в основу романа. Планы романа появлялись (создавались) десятками, с очерками героев, с фабулой, а иногда с небольшими сценами. (По оставшимся записным книжкам Ф. М. видно, как зародилась в его уме известная идея, в каких формах она выражалась (развивалась) и что именно хотел выразить Ф. М. в каждом из своих героев своего романа. Словом, в записках виден весь ход творчества Достоевского.) Вот для этой-то работы Ф. М. и необходимо было полное уединение,