Пленница Потаённого Царства - Юлия Марлин

Женщина взяла полированную пипу и тронула струны пальцами в золоте и серебре. Легкая мелодия заглушила тлеющие угли и тихое журчание фонтанов.

— Почему ты решила, что я злюсь? — Приняв подогретое вино в драгоценной оправе, спросил Шу Аньфу.

— Господин не призвал меня со дня чайной церемонии, — обидчиво посетовала Ян Мей. Ее выщипанные брови чуть заметно шевельнулись. Она знала, что утром во Внутренние Покои прибыли новые девушки для любовных утех.

— Я не могу посвящать тебе все свое время.

— Знаю. — Она отложила музыкальный инструмент и тоже взяла чашу с вином. — Господин уже выбрал для себя новую наложницу? Слышала, вашей Сиятельной особе приглянулась та кареглазая. Суиин из Шаньси.

— Ты задаешь много вопросов, — резко оборвал ее Император.

— Молю о прощении, светлейший господин, — она прикрыла глаза и выпила вина.

Сын Неба глянул в винный глянец собственной чаши. Блики бумажных фонарей почудились клыками голодных демонов Пань-гуаня и рука, согретая питьем, неожиданно занемела. Пить он расхотел.

Точно почуяв его сомнения Любимая Наложница сладко улыбнулась и промурлыкала:

— Господину не нравится вино? Позволит ли господин?

Она охотно приняла чашу из его рук и отпила — показав, что рисовое вино кристально чисто. Это не развеяло сомнений Сына Неба и он продолжал на нее недоверчиво коситься.

Женщина отставила чашу и взяла с серебряного блюда спелый личи. В тонкой руке с умасленной кожей появился нож с нефритовой рукоятью. Почистив сладкий плод, она с поклоном протянула его повелителю Срединного Царства.

— Только что доставили ко двору. Я знаю, что светлейшая Императрица, да упокоят ее душу боги Девяти Небес, всегда чистила вам личи в это время года. Я позволила себе сделать это ради ее светлой памяти.

— Что за игру ты ведешь? — Император взял личи, не сводя глаз с кукольного личика Ян Мей.

В дни своего расцвета она пленяла его сердце одуряющей страстью и стояла чуть ли не превыше царственной супруги Венлинг. Ныне же казалась поблекшей паучихой, плетущей заговоры за ширмами Внутренних покоев двух дворцов.

Бумажные перегородки вздрогнули от гомона сотен шагов; стены, расписанные цветами, замигали тенями мечей и копий. В покои ворвался вздыбленный генерал Шэнь и императорская стража.

— Не ешьте личи! — Вскричал он. — Они отравлены.

Император бросил сладкий фрукт и вскочил — тяжелые шелка взметнулись, обдав Любимую Наложницу ветрами гнева.

— Наглая ложь! — Завопила она и пала ниц перед Сыном Неба. — Шэнь клевещет, господин! Я бы никогда…

Не договорив, женщина схватила с серебряного блюда личи и откусила кусок, даже не счистив кожуры. Сок потек по ее губам и подбородку, изо рта летели проклятья:

— Да покарают вас все демоны ада, генерал! Пусть Яньван сожжет вашу душу, чтобы вы не смогли переродиться!

Император прервал стенания Любимой Наложницы взмахом властной руки и грозно рявкнул:

— Что вы тут устроили, Шэнь?

Генерал припал к полу и торопливо начал:

— Эта женщина давно вынашивала планы вас отравить. Как отравила вашу драгоценнейшую супругу Императрицу, пока вы усмиряли мятежников Хао Хао у Красной Скалы.

— Ложь!

— Нет, правда! Первый Министр только что во всем признался! — Перебил Наложницу Шэнь. — Он покаялся и поклялся, что все это затеяла Ян Мей!

— Не верьте ему! — Вопила Любимая Наложница. — Он хочет посеять меж нами раздор!

— Мне недостаточно одного поклепа, — сказал Император. — У вас есть прямые доказательства ее вины?

Генерал встал и вынул из рукава плат белого шелка.

— Да, достойнейший, есть. Вино и личи — чисты — это правда. Отравлен нож. Смотрите. Этот шелк пропитан вытяжкой из водоросли ю, что является сильным реагентом. Он призван обнаруживать различные яды. Если шелк окрасится в красный цвет, значит нож обработан цианидом, если в синий — ядом рыбы-камня, если в черный — соком корня фэ.

Шэнь осторожно взял нож за нефритовую рукоять и обмотал лезвие шелковой тканью. Через мгновение белый окрасился черными пятнами. Любимая Наложница побледнела.

— Яд из сока корня фэ. Таким же были обработаны чайные пиалы и заварочный чайник исинь, мой повелитель.

Ян Мей вскочила и завизжала:

— Это все Первый Министр! Он пришел ко мне и потребовал отравить вашу светлейшую особу! А до этого заставил подмешать фэ в чай Императрице Венлинг!

— Почему он приходил к тебе? — Удивился Император. Потрясение было так велико, что гнев погас в неутолимой печали. Эта женщина, эта ядовитая змея, сыну которой он мечтал передать Нефритовый Трон и Срединное Царство, лишила жизни его добродетельную супругу, снискавшую в Империи славу Возлюбленной Матери народа.

— Их связывает преступная связь, — ответил Шэнь.

Шу заледенел, ибо все понял.

— Когда вы стали любовниками?

Любимая Наложница отняла голову от пола. Во взгляде торжествовал вызов, но не покорность судьбе.

— В двенадцатый месяц двадцать шестого года правления Императора Шу.

— Десять лет, — шепнул Сын Неба. Целых десять лет у него за спиной.

Со стола скатился свиток с указом об отлучении ее сына от трона.

Не проронив больше ни слова, Император пересек покои и вышел через порог, покрытый иероглифическими пожеланиями удачи и процветания.

… В ту же ночь Первого Министра арестовали. С него сорвали богатую шапку мандарина и пояс с ключами от города. После нескольких часов пыток он взял всю вину на себя, а на следующее утро получил приказ о самоубийстве. За час до рассвета Чанг Минг повесился в саду собственного дворца на широком серебряном поясе.

Любимую Наложницу Ян Мей и Ксиу сослали в дальнюю провинцию поближе к неспокойной Стене, и заперли в специально возведенном для них дворце. И хотя ни женщина, ни ее сын не получали желтого шнурка, безвременному изгнанию и вечной опале, они предпочли смерть. Утром дня Серебра мать и сын лишили себя жизней.

Младший принц Реншу получил титул Наследника Империи.

Место Первого Министра занял обласканный императорской благосклонностью генерал Шэнь Ли Дун. Откланявшись, он торжественно принял пояс мандарина высшего ранга и принес клятву верности Императору и всему Срединному Царству.

Шу вяло кивнул и отослал его разбираться с делами. Ударившись о пол, новый Первый Министр неуклюже покинул Внешний Двор. Но не стоило судить об этом человеке по болезненной походе и согбенным плечам. Он устранил Ян Мей, Ксиу и Чанг Минга, воспользовавшись их