Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
Прыжок.
Я нырнул влево в последний момент — челюсти ящера сомкнулись там, где только что была моя голова. Струя кислоты прошла рядом, обжигая кожу едким паром, но не попала. Тяжелое тело пролетело мимо и врезалось в песок с глухим ударом.
Теперь у меня была секунда.
Перекатился под брюхо ящера.
Нож вошел под рёбра легко, как в масло.
Белое пламя Карца сделало свое дело — клинок прорезал плоть и хрящи, не встречая сопротивления.
Горячая кровь брызнула на руку, но я уже наносил второй удар — выше, под грудину, туда, где должно быть сердце.
Ящер взвыл и рухнул набок, поднимая облако песка. Массивное тело еще дергалось, лапы скребли песок, но это была уже агония, а не борьба. Желтые глаза мутнели, жизнь уходила из них с каждым ударом сердца.
Через несколько секунд все кончилось.
Получено опыта 200 000.
Прогрессия заблокирована. Требуется эволюция Зверолова.
Доступно поглощение Тёмной Эссенции.
Поглотить?
Я не мог позволить себе не впитать такую силу. Ставки чересчур высоки.
Да!
Нити потянулись ко мне, обвили грудь, проникли сквозь кожу ледяными иглами. Каждая частица тьмы жгла как крапива, впитываясь в потоковое ядро.
И тут же внутри что-то взорвалось.
ГРААААААААААААААААА!
Рёв прокатился по моему сознанию, сметая все мысли. Чистая ярость, материализовавшаяся в голове. Зверь проснулся. Семь из семи.
Мясо. Кровь. Убить. Разорвать. ВСЕ ВРАГИ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Мышцы задрожали, начиная расширяться. Кости заныли, готовясь к перестройке. Ногти на руках потемнели, превращаясь в когти. Во рту появился специфический привкус — предвестник клыков.
Нет. НЕТ-НЕТ-НЕТ!
СТАЯ! — мысленно взревел я, призывая единственную силу, способную его остановить.
Режиссёр, окружённой ураганом ветра, обрушился на Зверя всей мощью стихии, пытаясь задушить его в объятиях смерча. Воздух внутри моего сознания закрутился спиралями, сжимая тьму.
МРАААААААААААААААААУ!
Зверь рвался наружу с силой горного обвала, ломая все барьеры.
Хозяин в опасности. Вожак падает.
РААААААААААААAAAАААА!
Росомаха ринулась в глубину ядра, как ледокол через торосы. Дедуля не знал страха — только договор с вожаком и священную ярость к тем, кто ему угрожает. Гравитация закрутилась вокруг Зверя тяжёлыми путами, придавливая его к самому дну сознания.
УБЬЮ ТЬМУ! УБЬЮ! УБЬЮ! ДЕРЖАТЬ ВОЖАКА!
Две силы — ураган и гравитация — взяли Зверя в тиски. А я сжал зубы до скрежета и навалился сверху всей своей человеческой волей.
— АААААААААААААААААААА! — заорал изо всех сил, выплёскивая боль через голос.
Мышцы трещали. Кровь стучала в висках так громко, что заглушала рёв трибун. В груди что-то рвалось — то ли рёбра, то ли само сердце.
Но я держался.
ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ПОД МОИМ КОНТРОЛЕМ, ТВАРЬ!
И ПРИДЁШЬ ТОЛЬКО КОГДА Я СКАЖУ!
Зверь забился в клетке из ветра и гравитации, как дикий волк в капкане. Рычал, скулил, грозился, но силы покидали его. Тьма медленно оседала на дно ядра, превращаясь в спящую лаву.
Грррррррр… — последний, затухающий рык.
И тишина.
Он сгинул под объединённым натиском стаи. Старик и Режиссёр стояли на страже, готовые снова вступить в бой при первых признаках бунта.
Сиди в клетке, тварь. И не высовывайся без разрешения.
Я медленно разогнулся, чувствуя, как каждый позвонок встаёт на место с тихим щелчком. Выдохнул воздух, который держал в лёгких всё это время. Руки дрожали от перенапряжения, но когти исчезли. Человек победил зверя.
Пока что.
Четырёхметровая туша ящера лежала неподвижно в луже крови и песка, превратившись из грозного хищника в простое мясо.
Афина уже поднялась на лапы. Кровь стекала с её спины тёмными струйками, но тигрица двигалась — значит, ничего серьёзного.
Валькирия тоже поднималась с песка, сжимая окровавленный нож. Лишь механическое, безжизненное повиновение чужой воле.
Червь в её глазу извивался быстрее, словно торопясь выполнить свою задачу.
Афина прыгнула и навалилась всем весом, прижав противницу к песку. Массивные лапы легли на плечи женщины, когти выдвинулись и упёрлись в горло. Ещё сантиметр — и яремная вена будет перерезана.
— Стой! — рявкнул я. — Нельзя!
Она выведет нас на цель!
Афина замерла, но не отошла.
Но мне нужны были ответы, а не труп. Мёртвые не говорят.
Я не верю, что друиды не при чём.
— Отойди, девочка. Но держись наготове.
Тигрица нехотя отступила на шаг, не сводя глаз с лежащей женщины. Готовность убить читалась в каждой линии её тела.
Я подошёл ближе, схватил Валькирию за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Пальцы впились в кожу, поворачивая голову под нужным углом.
Смотрел в глаза — сначала в левый, потом в правый.
Белки чистые. Идеально белые, без той извивающейся линии. Ни следа того червя, которого я видел секунду назад.
Зрачки нормального размера, реагируют на свет. Глаза здорового человека, который смотрит на мир ясно и осознанно.
Но я видел. Точно видел этого паразита.
Куда он делся?
Женщина моргнула несколько раз, словно пытаясь сфокусировать зрение. Потом посмотрела на меня с искренним недоумением.
— Что… — голос дрожал от растерянности. — Почему я лежу на песке?
Она опустила взгляд на нож в своей руке и резко отбросила его в сторону, словно клинок обжёг ладони.
— Что произошло? — Валькирия попыталась сесть, оглядывая арену широко раскрытыми глазами, и тут же закричала. — АААААААА! Мой мальчик! Мой ящер… он мёртв? ТЫ УБИЛ ЕГО!
Дьявол…
Да она бесполезна! Я встал и отошёл в сторону.
Афина, в ядро. Лечись, девочка.
Тигрица моментально растворилась, и я прислушался к её ощущениям. Всё было в порядке — слава богу.
Валькирия побежала к трупу ящера, кидая на меня затравленный, растерянный взгляд.
Арена погрузилась в шокированную тишину. Тысячи зрителей замерли на трибунах, не веря тому, что только что произошло.
Такого за всю историю турниров не было — зверолов напал на чужого питомца голыми руками, а его противник убил зверя в ответ.
Мой взгляд поднялся к королевской трибуне.
Там творилось что-то странное.
Советник Арий наклонился к королю Алариху, его губы быстро шевелились, руки резко жестикулировали в воздухе. Даже с арены я видел напряжение в его плечах, как сжались пальцы на подлокотнике. Рука Драконоборца легла на древко копья — движение медленное, но красноречивое.
Старый воин чуял неладное.
Все четыре короля о чем-то яростно спорили — их голоса сливались в неразборчивый гул, но интонации были ясными как день. Ругань. Взаимные обвинения. Попытки переложить ответственность друг на друга.
Охрана всех четырёх правителей напряглась одновременно — руки легли на оружие, позы стали жёстче. Политическая буря назревала прямо у меня на глазах.
Наконец Аларих резко взмахнул рукой, прерывая поток речи советника. Жест
