Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

Так вот, эта военврач выбежала перед колонной наших нагруженных грузовиков и замахав руками, во всю мочь заорала: — Стойте! К ней я подошёл одновременно с полковником Новиковым и тут началось…

— Вояки! У вас совесть есть! Сами бежите, а раненых бросаете⁈

— Вы кто такая?

Это полковник Новиков спросил преградившую нам дорогу разъярённую фурию.

— Военврач 1-го ранга Тимофеева, тут в госпитале полно раненых, а вы их на милость противника бросаете, а сами драпаете!

— Успокойтесь, мы просто не знали про раненых, сейчас пришлём к вам машины за ними.

— Ага, как же, прямо перед вами такие были! Сейчас приедем, только чуть подождите, а дальше с концами!

— Товарищ военврач 1-го ранга, — Это в разговор вклинился уже я. — Садитесь ко мне в машину и едем к вам в госпиталь. Туда и придут наши санитарные машины.

Санитарные машины это была отдельная песня, я о них озаботился заранее и выбрал для них самый распространенный автомобиль вермахта — Опель Блитц. Правда его пришлось основательно переделать под мои нужды, это кроме того, что их также окрасили в камуфляж и натянули на тент кузова маскировочную сеть, правда на борте тента нарисовали большой красный крест в белом круге и вокруг него вырезали маскировочную сеть, что бы его было хорошо видно. Я конечно не строил особых иллюзий на это, знал, что немцам на это глубоко наплевать, но всё же. Разумеется по мере сил учил противника не трогать раненых, за каждый обстрел санитарных машин отвечал тем же и при этом старался оставлять им послания с разъяснениями, что за подобные фокусы буду безжалостно уничтожать немецкие санитарные машины и госпиталя. Пока я в немецком тылу собирал свой отряд, у ремонтников было достаточно времени на переоборудование под санитарные нужды трофейных машин. В результате кузова грузовикам удлинили до 6 метров, а сделали это для того, что бы в них поместились койки в три ряда, как в ширину, так и в длину. За время наших поисков ништяков в немецком тылу были и наши казармы с металлическими койками, вот их я и приказал установить в кузовах санитарных машин. Койкам слегка укоротили ножки и сузили их, так что в результате получилось поставить друг над другом три койки. В итоговом варианте в кузове установили их по бокам и в середине, оставив узкий проход между ними, и всего теперь в машину получалось положить 27 лежачих раненых. Учитывая панцирную сетку койки и матрац, можно было в достаточно комфортных условиях перевозить раненых, не опасаясь, что их сильно растрясёт на кочках и ухабах. У меня в батальоне осталось 30 санитарных машин, из которых 20 были переоборудованы именно под лежачих раненых. Полковник Новиков углядел у меня эти машины и захотел себе такие же, так что пока я собирал людей и технику, ему тоже переделывали под них трофейные грузовики. Вот и сейчас я прямо из своей командирской машины, где была установлена рация, связался со своими и приказал выслать по указанному военврачом адресу все наши санитарные машины. Тоже сделал и полковник Новиков, правда он со мной в госпиталь не поехал. Каюсь, как-то выпало у меня из головы про наших раненых. В госпиталь мы приехали очень быстро, он оказался неподалёку и там сразу стали готовится к эвакуации. Через полчаса прибыли и наши машины, 30 моих и 90 грузовиков Новикова, причем две трети из них были как раз под лежачих больных. С собой мы забрали всех легкораненых и почти всех имевших ранения средней тяжести. Про тяжелораненых даже не заикались, они в любом случае не смогут пережить дорогу, ведь нам не один день придётся быть в пути, а им был нужен покой. Так что тут, как повезёт, из тяжёлых с собой взяли только десятка два старших командиров и политработников. Единственное, что я мог сделать для остающихся, это написать письмо немцам. Там прямым текстом написал, что узнаю в любом случае, как немцы отнесутся к оставшимся нашим раненым, и в случае их уничтожения открою сезон охоты на немецкие санитарные колонны и госпиталя. Также приложил и своеобразную визитную карточку, а именно оскалившуюся голову медведя, я такие карточки, которые мне нарисовали мои Малевичи, оставлял в ране уничтоженных немецких колоннах с пояснениями за что это было сделано. Всё же слухи про русских «Бешенных медведей», которые не берут пленных и уничтожают всех на своём пути, в немецких войсках поползли, я это от пленных узнал. С ранеными уехал и почти весь медперсонал, в госпитале остались только старые врачи и медсёстры. К сожалению это был лишь один из многих киевских госпиталей, но вывезти всех мы были просто физически не в состоянии.

Уже в наступающих сумерках наша длиннющая колонна двинулась прочь из города. К нам по дороге пристроились ещё машины. При виде большой и сильной колонны с массой бронетехники к нам так и стремились присоединится, ибо так выше шанс прорваться к своим в составе большой и сильной колонны наших войск. Мы их разумеется не гнали, чем больше сможет выйти из котла наших войск, тем лучше, а из примкнувшим к нам по дороге потом сформируем новые части. Двигались мы всю ночь без остановок и только под утро встали на привал в лесу. Требовалось в первую очередь дозаправить технику, а кроме того мы с Новиковым стали разбираться, кто именно к нам присоединился. В основном это были разрозненные подразделения наших войск, которые пытались выйти из немецкого окружения. Поскольку у полковника Новикова его дивизия была полного штата, то я решил этих приблудных взять к себе. Попробую снова развернуть свой батальон до полка, в этой суматохе начальству будет не до того, что бы смотреть, соответствует моё звание статусу части или нет. Вот так я снова сформировал себе полноценный полк, добавив ещё два пехотных батальона. Правда на них у меня не было бронетранспортёров, но это дело наживное, немцев вокруг, как собак нерезаных, так что добуду. Идти я старался по второстепенным дорогам и с минимумом мостов, так как не все из них могли выдержать вес моих КВ. Благо, что Новиков себе полностью восстановил сапёрный батальон и я себе тоже создал инженерную роту