Код личности - 5 - Елена Кароль
Рубинов, черт возьми!
— Ева, аккуратнее, — строго, причем вслух попросил меня Саша, но я лишь раздраженно отмахнулась, поднимаясь со своего места и направляясь к сцене.
Уж чего я особенно не любила, так это заносчивой глупости!
В итоге, ни на миг не забывая об осанке и чувстве собственного достоинства, я поднялась на сцену, внимательно изучила зал, скупо улыбнулась и, даже не думая действовать в одиночку, учтиво кивнула гостю из Поднебесной, как частенько уважительно называли свою страну хинайцы.
— Господин Ян Линь, помогите мне, пожалуйста. Давайте дружно вспомним основы и перечислим «царские» цвета и камни правителей той эпохи. Позвольте мне называть камень, а вы мне подскажете его значение. Согласны?
Озвученный мною господин поднялся со своего места и учтиво поклонился.
— Итак, для начала вспомнил о синем лазурите. Синем, господа, — подчеркнула я.
— Лазурит — поистине священный камень в культуре Древнего Египта, — начал чинно повествовать явно неглупый артефактор, сложив перед собой руки, и став похожим на одного из моих жрецов. Особенно хитрым прищуром. — Символ неба, божественной силы и вечной жизни. Именно его мы чаще всего встречаем в украшениях и инкрустации гробниц интересующей нас эпохи.
— Благодарю, — кивнула ему с нескрываемым уважением. — А что вы скажете о небесно-голубой бирюзе, господин Ян?
— Бирюза — священный камень богини Хатхор, которая покровительствовала любви и изобилию, — ничуть не растерявшись произнёс хинаец. — Данный камень ценился магами той эпохи за свои защитные свойства, которые усиливали артефакты, и очень часто использовался в инкрустации украшений и атрибутов.
— Блестяще! — восхитилась я. — А как насчет… изумрудов? Камней зеленого цвета.
— Данный камень был обнаружен древними магами позже предыдущих, — рассудительно заметил хинаец, — но ценился ничуть не меньше. Считался камнем богини Исиды, матери фараонов и покровительницы материнства в целом. Именно изумрудами чаще всего украшались венцы правителей, ведь считались, что именно изумруды дарят мудрость и оберегают от зла глупости.
— Великолепно, — разулыбалась я и жестом попросила господина Яна занять своё место, тем самым давая понять, что к нему у меня вопросов больше нет.
Ну а затем, бросив, косой взгляд на профессора, который ещё ни о чем не догадывался, но начал уже недовольно поджимать губы, ведь я отнимала его драгоценное время, приступила к главному, посмотрев в зал и на всех присутствующих.
— Итак, господа, мы с вами услышали, что именно зеленые и синие камни ценились древними мастерами Египта, как символы прежде всего плодородия, мудрости и защиты от зла. А теперь давайте поговорим о… красных камнях. Насколько известно лично мне, сильнее прочих в Древнем Египте был распространен сердолик. И о его свойствах я бы попросила рассказать нам…
Пробежавшись взглядом по первым рядам, улыбнулась представителю из Хиндустана, Девдану Мукерджи.
— Господин Мукерджи, поможете?
— С огромным удовольствием, госпожа Ева, — с сильным акцентом произнес мужчина, поднимаясь со своего места и кланяясь прежде всего мне. — Сердолик, как и изумруды, считался камнем богини Исиды, но при создании ювелирных украшений и религиозных предметов маги вкладывали в него совершенно иной смысл. Сердолик — камень крови, а значит способен вытянуть дурную кровь, то есть исцелить.
— Благодарю, — улыбнулась я, услышав главное. — А что насчет рубинов? Пускай, это драгоценный камень более высокой ценности, но он тоже красный. Что скажете о нем, господин Мукерджи?
— Рубины — статусные камни, — согласился со мной индус. — Но использовался магами и артефакторами Древнего Египта исключительно, как камень-оберег от злых сущностей загробного мира. Отчасти понимаю профессора Ружникова… — профессору достался уважительный поклон, — который утверждает, что эта парадная диадема, но сейчас мы говорим об эпохе расцвета Нового царства, а в те времена рубины ещё не были так широко распространены, как тысячелетием позднее, и использовались исключительно в ритуалистике. Иными словами, ими инкрустировали украшения, в которых правителей хоронили. И если позволите…
Он переждал возмущенный возглас Ружникова и некоторое волнение остальных присутствующих, и указал на своего соседа, господина Кулкарни.
— Мой коллега добавит пару слов о рунах, которыми украшен сей дивный артефакт.
— С удовольствием, господин Мукерджи, — заверила я его, замечательно ощущая себя прежде всего в роли ведущей и позволяя профессорам блеснуть своей эрудицией.
— Господа…
Раскланявшись, Арджун белозубо улыбнулся.
— Я бы хотел прояснить значение явно видимых нам рун. Их всего пять и профессор верно назвал каждую, но не учел один немаловажный нюанс: их местоположение относительно друг друга в сочетании именно с рубинами. Ну а так как украшение золотое, а не серебряное, что говорит прежде всего о статусе, а не активном использовании, то осмелюсь предположить, что это действительно прежде всего погребальное одеяние, дарующее защиту солнца даже после смерти в непростом пути на суд Осириса. Ну и небольшое замечание под конец: это мужской венец, о чем говорит вторая руна «человек», которая в сочетании с третьей «сила» говорит нам именно о мужчине-воине, а не о сильной защите, как предполагал профессор. У меня всё, благодарю за внимание.
Ну, у меня, собственно, тоже всё.
Хотя нет, ещё секундочку.
— Благодарю за помощь, господин Кулкарни, — я учтиво кивнула мужчине. — Напоследок хотелось бы связать воедино все пять рун и озвучить их истинный смысл. Позволите?
Я повернула голову к профессору, который стал пунцовым. То ли был предельно возмущен, то ли раздосадован… Лишь бы инфаркт не схлопотал!
В итоге он так ничего и не произнес, что я сочла за знак согласия, и, по очереди указав на каждую руну, произнесла:
— Будь силен духом воин, ушедший в последний путь. Видите тут точку над руной? Это не просто путь, это именно последний путь. Путь в загробный мир. Благодарю за внимание, господа. Спасибо, что позволили высказаться.
На этот раз я учтиво кивнула всему залу и только после этого вернулась на место. Не знаю, что подумали о моей выходке остальные, а я была собой довольна.
Даже Саша похвалил, чем немало изумил!
— Ты была великолепна.
— Спасибо, — смутилась даже, садясь рядом с ним и бросая пытливые взгляды по сторонам, в том числе на профессора Ружникова, который жадно пил воду, заботливо принесенную девушкой из числа обслуги. — Как думаешь, может стоит поступить в этом году в какой-нибудь институт? Хотя бы на заочное? Археологи, оказывается, такие интересные
