Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
Изо рта потекла слюна — густая нить, которая медленно тянулась к полу. Из горла полез звук — первобытное предупреждение из тех, что в дикой природе означают «следующий звук будет последним, который ты услышишь».
Но Ника, на удивление, была спокойна. Потому что спокоен был Макс, ведь он…
Даже улыбался!
А вот росомаха была сбита с толку, и было видно, как это бесит её больше всего.
Каждый, на которого Старик рычал, делал одно из двух — отступал или нападал. Эта старуха не делала ни того ни другого.
Она просто стояла и смотрела ему в глаза. Бабка была чем-то незнакомым. Может быть, поэтому от неё не пахло страхом.
Это бесило его ещё больше.
Ирма не моргала. Стояла неподвижно, как скала у моря.
— Так! — Макс шагнул вперёд. — Хватит, отойди от него!
— Не лезь! — бабка отмахнулась, не поворачивая головы, и не сводила глаз с росомахи. Её рука прошла так близко к морде зверя, что тот мог бы схватить её зубами. — Зверь — он и есть зверь. Мне не нужно с ним знакомиться, чтобы понять, кто передо мной. Обычный упрямец, который привык, что все его боятся.
— Он может откусить тебе голову, старая ты упёртая…
— Пусть попробует!
Старик дёрнул ухом. Потом вторым. Маленькие злые глазки на мгновение утратили свирепость — мелькнуло замешательство, почти комичное на морде такого грозного зверя. Но тут же пропало — росомаха решил проблему единственным известным ему способом. Когда слова не помогают, остаются действия. Оскалился заново, ещё шире, ещё злее, и тяжело шлёпнул лапой по полу.
Камень треснул под когтями со звуком, похожим на выстрел из арбалета. Осколки разлетелись во все стороны, один из них звякнул о ножку стола.
— Ох ты ж какой! — Ирма выпрямилась и уперла руки в бока. — Я тебя первый раз вижу, а ты уже полы портишь⁈ В чужом доме⁈ — её голос поднялся до новых высот.
Старик в ответ демонстративно провёл когтями по камню. Царапина получилась глубокой и ровной.
Послание было ясным: «Я делаю, что хочу.»
— Макс! — рявкнула Ирма, разворачиваясь к внуку. — Твой зверь — хам и невежа! Ты его что, вообще не воспитывал⁈
— Как он будет слушать, когда кто-то лезет ему в морду, а мне говорит не лезть! Нормальные люди сначала дают зверю привыкнуть и освоиться!
— Нормальные люди не держат таких зверей снаружи, когда гости приходят!
— Ты не гость! — голос Макса взлетел. — Ты чёртов ураган!
— Это ты сейчас меня с ураганом сравнил⁈
— Ох уж извините, не то сказал, точно! Ураган бы проиграл!
Старик вдруг перестал рычать и с интересом уставился на хозяина — будто прикидывал, на чью сторону встать. Голова его поворачивалась от бабки к внуку и обратно.
— Ну знаешь что⁈ — Ирма развернулась к Максу, и на секунду показалось, что старуха сейчас зашипит не хуже росомахи. Руки сжались в кулаки.
Дедуля, почуяв, что внимание старухи переключилось на хозяина, воспользовался моментом. Поднялся с пола, встряхнулся и с подчёркнутым достоинством прошёл мимо Ирмы. Так близко, что его жёсткая шерсть мазнула по её юбке, оставив несколько длинных волосков на тёмной ткани.
Жест был настолько по-хамски королевским, что Мика за столом издал сдавленный звук и закрыл лицо руками. Зверь демонстративно проигнорировал продолжающуюся ссору, словно она была недостойна его внимания.
Дойдя до угла под окном, Старик развернулся, улёгся и положил морду на лапы. Затем уставился на бабку: «Это моё место. Привыкай.»
Ирма проводила росомаху взглядом.
— Мы ещё не закончили, блохастый!
Между старухой и зверем повисла невидимая нить взаимной настороженности.
Стёпа у стены закусил кулак — его плечи мелко подрагивали от сдерживаемого смеха.
Картина была слишком нелепой. Мика спрятал лицо в ладонях, но тряска плеч выдавала его с головой. Вальнор наблюдал за происходящим с выражением человека, который впервые за четыреста лет видит что-то подобное.
Барут первым заметил девушек в дверном проёме. Лана и Ника стояли на пороге с широко раскрытыми глазами. Он повернулся к ним, махнул рукой и широко улыбнулся.
— О, привет! — сказал он негромко. — А у нас тут бесплатное шоу.
— Это было… — Вальнор покачал головой. — Странно.
Ирма развернулась к оборотню, всплеснув руками.
— Ещё один дедуля, который хочет что-то обсудить? Лучше скажите-ка мне, что это у вас тут происходит? И с кем ты будешь сражаться завтра на арене, внук?
— Рано утром прибудет гонец, — тяжело выдохнул Максим.
* * *
Часом ранее…
То, что когда-то было Тадиусом, стояло на крыше ткацкой мастерской и смотрело вниз, вцепившись пальцами в черепицу.
По вечерней улице шли две фигуры — высокая девушка в тёмном плаще и девица помладше, которая едва доставала спутнице до плеча.
Они двигались молча. Девушка держала девицу под локоть.
Друид Крови не смотрел на Лану. Он смотрел на Нику — только на неё.
Этот запах. Слабый, едва уловимый, но безошибочный… Девушки свернули за угол и пропали из виду.
Сайрак простоял на крыше ещё минуту, вслушиваясь в звуки города. Обычный вечер в необычном городе. Ничего не предвещало грядущих перемен.
Он коснулся ястреба, сидящего на краю крыши, и мир схлопнулся. Ноги ударили в мягкую, податливую землю. Сосновая смола и запах грибов — ароматы леса разом хлынули в лёгкие. Стволы деревьев уходили вверх тёмными колоннами, теряясь в высоте. Ветер шевелил листву, создавая мягкий шёпот, похожий на дыхание спящего гиганта.
Друид Крови стоял на небольшой поляне вдалеке от городских стен.
Ястреб опустился на нижнюю ветку старого дуба. Альфа Крови. Тихий, неподвижный, терпеливый хищник, полностью поглощённый Сайраком.
Из зарослей донёсся хруст ломающихся веток.
Первый волк осторожно вышел на поляну — крупный самец с серебристой шерстью и рваным левым ухом. Морда у него была умной, настороженной. За ним появились второй, третий, ещё четверо.
Стая волков жизни третьей ступени.
Вожак почуял ястреба и остановился. Чёрные ноздри раздулись, втягивая запахи. Что-то в аромате хищной птицы заставило его оскалиться — низкий рык прокатился по поляне. Стая мгновенно отреагировала, ощетинилась и выстроилась полукругом.
— Вы-то мне и нужны, — Сайрак щёлкнул пальцами.
Ястреб расправил крылья. Багровые перья зашелестели, и по поляне прошла беззвучная волна. Она медленно и неотвратимо накрыла стаю.
Вожак рухнул первым. Его передние лапы подломились, словно их подрезали невидимым клинком. Массивное тело завалилось набок с глухим стуком. Из него потянулись тонкие, похожие на паутину, нити.
Это была жизненная энергия. Сила, которая управляла потоками крови и стуком сердца. Всё, что делало зверя живым, медленно покидало его тело, превращаясь в эти мерцающие нити.
Остальные волки
