Хозяин Стужи 9 - Максим Петров
— Психик, а почему тогда ни Смерть, ни Лед не сказали мне о том, что причастны к созданию артефактов? — я насторожился, — что-то не сходится в твоих словах.
— Ну, мне пришлось фактически заставить их это сделать, так что, когда артефакты были готовы, я просто стер из их памяти этот отрезок, — мужчина пожал плечами, — ведь каждый артефакт носит в себе частичку первостихии. А как ты понимаешь, мы не сильно любим отрывать от себя что-то, пусть даже и в небольших количествах.
— Звучит не то чтобы сильно убедительно, — я покачал головой, — но так как проверить это у меня нет возможности, мне придется тебе поверить.
— Я могу заставить тебя это сделать, — спокойно ответил он, — но не буду. Итак, перейдем к главному, к тому, ради чего я тебя пригласил. В реальном мире ты бы не смог подчинить корону. Она убила бы тебя, просто высосав силу и уничтожив разум. Но тут, в моей обители, я готов дать тебе возможность попробовать. Но всего лишь раз. Когда мы создавали артефакты, я надеялся, что они окажутся в руках не просто сильного, а разносторонне развитого мага, ты же оказался не таким. Привык действовать с помощью грубой силы, и что в итоге? Потерял мир, — с каждым словом я чувствовал, как невидимые оковы все сильнее сжимают меня.
Нет, так дело не пойдет. Действуя исключительно на инстинктах, я дал волю ауре, насытив ее как силой Льда, так и силой Смерти. Это немного помогло, но именно что немного.
— Корона моя по праву, — сквозь зубы процедил я, — она не убьет своего хозяина.
— Что ж, раз ты так уверен, то пробуй, — Психик пожал плечами, — но учти, чтобы получить вновь власть над ней, тебе придется встретиться со своими самыми глубокими страхами, — после этих слов он в третий раз щелкнул пальцами, и меня затянуло в черную воронку.
Не знаю, сколько длилось мое падение, но закончилось оно стремительно. Миг, и я уже стою посреди поля боя. С одной стороны ровные ряды воинов, закованных в красную броню, с другой же стороны — твари, покрытые чернотой, источающие вонь. Под их ногами все живое превращалось в тлен, а в самом центре этого войска на спине огромного, некогда белого слона восседал он. Могильщик, тварь, что лишила меня брата, лишила меня мира.
— Тварь, — тихонько процедив себе под нос это, я встал на ноги.
Оглянувшись по сторонам, я понял, что меня словно нет для них, для защитников Огнеграда, столицы моего брата.
— Держим строй! — звонкий голос, прозвучавший за моей спиной, заставил меня дернуться, словно от удара плетью.
На ватных ногах я с большим трудом развернулся и увидел его, увидел своего брата. На нем была его любимая легкая броня, в руках же он держал копье, что прошло с ним не одну сотню битв. Фаргейр не выглядел испуганным, к демонам, мой брат не знал слова «страх»!
Умело руководя своими воинами, он с легкостью перебил первые ряды тварей, что некогда были людьми, однако их было слишком много. Какой бы сильной не была бы огненная гвардия, они все же начали уставать. А вот Могильщик постоянно двигал вперед своих марионеток, и те перли на стену щитов, не зная устали. Глядя на падение первых воинов брата, я попытался вмешаться, попытался ударить магией, и, о чудо, получилось! Из моих рук вырвались потоки концентрированного холода, превращая существ Могильщика в ледяные статуи. Гротескные, страшные, невообразимые, они замирали навсегда.
Стоило мне это сделать, как я услышал радостный вскрик за спиной и, развернувшись, увидел Фаргейра. Брат бежал ко мне, скалясь в довольной улыбке.
— Брат мой, ты как раз вовремя! — крепко обняв меня, сказал он, — уничтожим же эту погань, теперь мы точно это сделаем!
— Прости, брат, — глядя в его карие глаза, я прекрасно понимал, что все это лишь иллюзия, — прости, я не смог тебя спасти, просто не успел, меня не было рядом с тобой.
— О чем ты, Вестгейр? — Фаргейр отстранился, уставившись на меня недоумевающим взглядом, — ты здесь. Дадим же бой, ну, давай же! — развернувшись к тварям, брат вскинул копье, с наконечника которого сорвался поток ослепляющего пламени.
Огонь нехотя уничтожал тварей Могильщика, но все же делал это. Я же понял одно: Психик — бездушная тварь, ничем не лучше того, кто уничтожил мой мир. Что ж, он хочет увидеть, как я буду драться в попытке вернуть того, чего вернуть нельзя, хорошо, он это увидит!
Сцепив зубы, я начал создавать своих големов. Сотни гончих, сотни рыцарей, все они рванули в бой, постепенно уничтожая великую армию Могильщика. И в какой-то момент мне даже показалось, что еще немного, еще каплю, и у нас получится. И пусть это будет хотя бы в моей голове, но я все же увижу победу. Но как же я ошибался. Все изменилось мгновенно. Твари Могильщика восстали, словно мы и не тратили столько сил, а сам ублюдок расхохотался. От этого мерзкого смеха заболела голова, хотелось упасть на землю и закопаться, но я задавил это внутри себя. Фаргейр же не справился. Брат упал, и я увидел, как из его ушей и глаз пошла кровь. Он силился что-то мне сказать, но я так и не смог разобрать его последний шепот.
Выпрямившись, я до крови прикусил щеку и пошел вперед, не отрывая взгляд от черной фигуры. Он меня тоже заметил, и на его лице появилась длинная узкая щель, видимо, это должно обозначать его улыбку. Не знаю почему, но эта улыбка заставила мою ярость вспыхнуть с новой силой. А дальше я просто ринулся в бой, стараясь уничтожить все вокруг себя, стараясь добраться до ублюдка. Да, у меня нет никаких шансов, но это не значит, что я готов склонить голову. Уничтожая его творения, я с каждым шагом был все ближе и ближе, и в какой-то момент мы оказались с ним лицом к лицу.
— Вот мы и снова встретились, великий архимаг севера, — голос Могильщика проник мне в голову, — ты опять не справился. Каково это — потерять все во второй раз?
— Охренительно бодрит, — сквозь зубы процедил я, пытаясь достать его клинком, — тебя нет, ты всего лишь кошмар в моей голове.
— Пусть так, — он не стал спорить, — но пока что этот кошмар побеждает, — после этих слов я получил сильнейший удар в грудь, и меня отбросило на добрые двадцать метров назад.
Лежа на земле, я чувствовал, как сломанные кости внутри моего тела пытаются хоть как-то
