Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Амалия Мо

Четыре касания тьмы

Пролог

Мне всегда было привычнее думать, что актиры – чудовища, живущие в иной реальности. Удобная схема: у них – тьма, у нас – свет. Теперь эта схема трещала, и в щель врывался холодный ужас.

У чудовищ когда-то были имена… Возможно, фотографии близких людей в кошельке… У них была целая жизнь, моменты счастья и горя, слёзы и смех…

Но однажды человек перешёл границу и не вернулся. Возможно, он сделал это сам или был убеждён, что превращение избавит его от старости и болезней… Он искал спасения, но это и привело его к краю.

А может быть, тот человек, как и я, просто стал жертвой. Но так ли это важно, если исход один?

Мысль о конце заставила меня судорожно цепляться за обрывки жизни. Лица, голоса, счастливые и не очень дни, вспышки боли и радости, нерешённые планы. Всё, что держало меня на плаву и давало ощущение, что я ещё что-то значу, вспыхивало и исчезало, как кадры на экране.

Я пыталась удержать внутри хоть что-то, цепляться за то, что было дорого. Но память рассыпалась, а на её место приходило нечто новое. Тёмное… Что-то навсегда отдаляющее меня от света.

Запах крови прорезал пространство, выжигая остатки воспоминаний. Горло сжалось.

И вдруг стало ясно: меня прежней больше нет.

Я ещё помнила своё имя, но через миг уже не была уверена, что смогу его произнести.

1

Я очнулся на больничной койке. Картинки прошлого, которое привело меня сюда, вспыхнули в голове, заставив вскочить.

Больше всего меня напрягало не причитание Венеры, требовавшей вернуться в кровать, а то, что в палате не было Левьер.

– Роза… – стоило мне произнести её имя, как Лидия отвернулась, а Калеб нахмурился ещё сильнее. – Нет. Нет!

Я не верил во всю эту чушь о том, что сердце может разбиться даже метафорически. Но, блять, в груди что-то хрустнуло. Первокровные выносливее и стрессоустойчивее обычных людей, но я вновь переживал потерю. Даже не зная, что произошло, я ощущал внутри расползающуюся горечь.

– Где она?! – заорал я, заглядывая в лица, но никто не отвечал.

– Кто такая эта Роза? – холодно спросила мать, взглянув на Калеба.

– Это член отряда, – явно выдавая неискренность, ответила Лидия.

Венера тоже уловила ложь. Меньше всего мне хотелось слышать её нравоучения. Я намеренно не посвящал мать в детали дела. Да и появляться в родовом поместье стал крайне редко, отчего периодически получал от неё выговоры по телефону.

– Женщина?! Опять всё из-за женщины! Когда ты научишься вести себя серьёзно? Неужели прошлое ничему тебя не научило?!

– Прекрати, – отрезал Калеб, и мать подняла на него округлившиеся глаза. Брат обычно не говорил с Венерой в таком тоне. В принципе никто из нас не перечил ей, предпочитая просто помалкивать, чтобы лишний раз не выслушивать истерику.

– Я просто устала от того, что мои дети делают всё, чтобы поскорее распрощаться с жизнью!

– Может, у нас на то есть причины… – никто не придал значения ответу Лидии.

Медики ворвались в палату, как по сигналу. Вероятно, я находился в клинике, где персонал знает о первокровных. Меня мягко просили вернуться на кровать.

Ткань халатов скользнула под пальцами, и я одним движением сбросил ближайшего с себя, второго швырнул в стену, не рассчитав силы. Кто-то вскрикнул… Кажется, это была Венера или Лидия, которая бросилась помогать пострадавшим. Только пострадавшим здесь был я.

– Где она?! – рявкнул я, хватая ещё одного медика. Он совершенно точно не понимал, о чём речь, но если она лежит в соседней палате, я должен быть там, а не здесь.

В следующее мгновение тяжёлая ладонь легла на моё плечо, но это не была попытка успокоить. Пальцы Калеба вдавились в ключицу, и он, не моргнув, прижал меня спиной к стене.

Воздух выбило из лёгких, боль чуть прояснила разум, но этого было недостаточно, чтобы стало легче. Если с Розой что-то случилось, то мне никогда не станет легче. Проще добровольно отдать себя на растерзание служителей, чем осознавать, что её нет из-за меня.

– Мы не знаем, что с ней, – выдохнул Калеб, заглядывая в глаза. – Успокойся! Вероятнее всего, её забрали!

Я дёрнулся, но он не отпускал, удерживая меня как зверя. В его взгляде мелькнула та же ярость, что у меня – только сдержанная.

– Демиан, – добавил он так, что слова прорезали гул в моей голове. – Блять, успокойся, возьми себя в руки!

Успокоиться? Я не знал, что это значит. В голове сидел один образ: девчонка с серыми глазами и искусанными губами. Она должна была быть здесь, стоять рядом и причитать за то, что я толкнул её в лифт.

Левьер должна была спастись… Какого хрена? Я убью того, кто тронул её. Я сделаю это с таким наслаждением, что смерть станет его благословением…

– Двоих твоих убили, – сказал Калеб, вбивая ещё один гвоздь в крышку.

Этот факт отрезвил, заставляя мозги включиться. Ублюдки убили Юджа и парня на ресепшене… И если Роза поднялась к ним…

– Её не было в офисе.

Я готов был молиться всем богам сразу за то, что тела Левьер не было среди остальных.

– Кто ещё в курсе, что случилось?

– Я не мог долго это скрывать, сам понимаешь… Поэтому позвонил Риэлю.

Винить Калеба за это я не собирался. Один из погибших, кажется, его звали Винос, был жрецом Мивеи и подчинённым Габриэля. Остальные Верховные пока не имели к этому отношения.

Я провёл рукой по груди – в области выстрела всё затянулось благодаря крови Розы, которую я принял накануне.

Если бы не ебучий транквилизатор, я бы не вырубился. Значит, мудаки подготовились. Такие приёмы разрешены в экстренных случаях и с одобрения Верховных.

Я знал только одного ублюдка, который так хорошо осведомлён о препаратах, способных вырубить первокровных. И сейчас этот ублюдок открыл дверь палаты и вошёл, будто имел право здесь находиться.

– Где Смит?! – первым спросил Берроуз и принялся вертеть башкой. – Я спрашиваю, где моя подчинённая?!

Я