Под прусским орлом над Берлинским пеплом - ATSH

не просто уличные драки. Если в обычной драке мы используем в основном кулаки и ноги, ну, может, ещё голову, то в муай-тай в ход идут и локти, и колени, весь арсенал. Удар локтем в висок, например, может быть смертельным. И при этом сила у Червя такая, что он, будучи довольно щуплым, — он же на вид как подросток! – смог играючи, бесшумно утащить здоровенного Морпеха, который был значительно крупнее его. И наверное просто взвалил на плечо, как мешок с картошкой, и вынес из камеры. Никто ничего не видел и не слышал. Страшно подумать, на что он способен…

— И он научил тебя своему искусству? — с нескрываемым любопытством спросил я, не веря своей удаче. Мысль о том, чтобы обучиться хотя бы азам муай-тай у человека, тренировавшегося под руководством такого человека, казалась невероятной. Это же шанс стать практически неуязвимым!

— Да, но, конечно, не всему, что знает он сам, — ответил Кристоф, с лёгкой улыбкой поглаживая свои костяшки пальцев. — Он мастер, а я лишь прилежный ученик. Он — виртуоз, а я — подмастерье. Но кое-что я всё же умею. Например, блокировать удары, наносить точечные удары в болевые точки, выводить противника из равновесия. Могу и тебя научить, как давать отпор обидчикам. Поверь, здесь это очень пригодится.

Я задумался. Предложение было заманчивым, но требовало времени и сил. Однако перспектива уметь постоять за себя в этом месте перевешивала все сомнения. Я решил отложить этот разговор на потом, чтобы обдумать все как следует.

— Так и не выяснили, кто же всё-таки виноват в смерти Морпеха? — спросил я, отложив заманчивое предложение Кристофа в свой мысленный багаж до более подходящего случая.

— Нет, так и не нашли виновного, — покачал головой Кристоф, взгляд его стал серьёзным. — Следствие, конечно, было, но … Морпех этот всех допёк до печёнок, так что там, по сути, каждый был готов ему глотку перегрызть. Он был вымогателем, интриганом, занимался мелким шантажом. Неудивительно, что все с радостью сознались. Каждый хотел "повесить" это на себя. В итоге дело закрыли за отсутствием … ну, ты понимаешь... Ясности.

Внезапно меня осенила догадка. Все эти рассказы, забота… Неужели…

— Ты поэтому меня так под своё крыло взял? — в лоб спросил я, не сводя с него взгляда. — Потому что боишься, что меня могут как тебя...

— Да, — Кристоф затушил окурок о стену, оставляя на ней тёмный, неровный след. Жест был резким, почти нервным. — Червь, прежде чем учить меня, взял с меня обещание. Клятву, можно сказать. Я поклялся ему, что никогда не стану использовать его борьбу для того, чтобы угнетать слабых, выпендриваться или самоутверждаться за чужой счёт. И что буду защищать новичков от зарвавшихся авторитетов. Помогать тем, кто не может постоять за себя. Ну, это в том случае, если я снова сюда попаду. Он как будто предвидел… И, как ты уже понял, я снова здесь. Так что, прежде чем тебя чему-то учить, я возьму с тебя такое же обещание. Это не просто пустословие, это — принцип.

Он помолчал, внимательно глядя мне в глаза.

— Кроме того, — продолжил Кристоф, — меня подкупило то, что ты не сломался под натиском Блюхера, не отказался от своих убеждений. Не стал "стучать", не "раскололся". Ты, конечно, худоват, щупловат, — он окинул меня оценивающим взглядом, — но стержень у тебя внутри покрепче, чем у любого здешнего здоровяка. У этих "атлантов" одни мышцы, а внутри — пустота. А ты… ты другой.

Его слова звучали искренне, в них чувствовалась неподдельная правда. В его голосе не было ни капли фальши или пафоса. Он говорил просто и откровенно, как есть. Я поверил ему про Червя, про табурет и про клятву. Что-то в его манере, в его взгляде, убеждало меня в его искренности. Впервые с тех пор, как я оказался в этом проклятом месте, я почувствовал, что не один. Что есть кто-то, кто готов протянуть руку помощи, кто видит во мне не просто очередного "зелёного" новичка, а человека.

— Но прежде чем приступать к тренировкам, нам нужно как-то выкарабкаться из этой проклятой шахты, — решительно заявил я. — Иначе я скоро совсем загнусь от этой непосильной усталости, заболею, и тогда уже никакой муай-тай не поможет. Какая польза от боевых искусств, если ты едва ноги волочишь от изнеможения?

— Есть идеи, как это провернуть? — с живым интересом спросил Кристоф, поворачиваясь ко мне. В его глазах мелькнул огонёк надежды.

— Есть одна, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. План был рискованный, но другого выхода я не видел. — На трёхсотом метре от лифта есть огромный такой сталактит. Он уже давно там висит, весь какой-то непрочный, рыхлый. Я несколько раз обращал на него внимание. Если приложить к нему небольшое усилие, например, ударить киркой, то, думаю, можно его обрушить. Он держится, по-моему, на честном слове. Когда главный спустится, чтобы в очередной раз проверить, как идёт работа, — а он