Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов
Вариант первый — открыто отказаться. По контракту с Гильдией я имею право не выполнять заведомо гибельные приказы. Но это скандал, бумаги и разбирательства. А у меня на подобное нет времени. И желания. Тем более, стража найдёт способ выкрутиться. Назовут глупый приказ, к примеру, тактической необходимостью.
Вариант второй — сделать вид, что подчиняюсь, но иметь запасной выход. Всегда оставлять путь к отступлению. Не давать загонять себя в тупик. Держаться рядом с другими наёмниками, если таковые в осмии будут. Триосм Манас — трус. Значит, сам будет отсиживаться в тылу.
А Жихр… С такими я часто имел дело. Ими движет не столько жестокость, сколько вечный страх. И желание выслужиться. Его можно предугадать. Он пошлёт меня вперёд, а сам останется сзади. Значит, нужно быть не ровно впереди, но и не сзади, рядом с ним. Где-то сбоку. Чтобы видеть в бою и его, и демонов.
Третий вариант — упредить удар. И превентивно обезглавить триосмию. Но это крайность. Руки марать не хочется. А если и решу, надо обойтись без свидетелей. Иначе придётся вспоминать Закон Песков. Тот, кто угрожает сорвать оборону города — априори враг. И всё равно это клеймо на оставшуюся жизнь. А у меня на неё другие планы.
Я перевёл взгляд на потолок. Надо было взять под контроль табуны мыслей. Бхан пошёл к наместнику. Если они договорятся, меня просто переведут. И вопрос с Манасом решится сам собой. Однако эту ночь надо пережить.
А затем мысли начали расплываться, цепляясь за обрывки картинок. Прохладная капель в пещере, тяжёлый топор в руке, лицо богини, похожее издали на красавицу Меоли.
А здесь жара и духота обволакивали, как вата. Сознание сопротивлялось, не желая отпускать контроль, но я заставил его сдаться. И мало-помалу, вопреки жаре и давящим мыслям, провалился в освежающий сон.
Был он, правда, недолог. Я встал, пока сосед ещё хрипел, с кем-то сражаясь во сне. Кинув взгляд и убедившись, что он в порядке, начал методично облачаться в доспехи. Шлем — под мышку. Щит — за спину. Топор — на пояс. Копьё — на плечо.
Внизу, в харчевне, было шумно. Собирались те, кому предстояло занять посты на стене. Воздух гудел от разговоров. Однако в этом гуле не было ни энергии, ни злости. Сплошное низкое, утробное ворчание — звук коллективной апатии.
Я взял миску похлёбки и кувшин воды. После чего уселся в углу, где мог видеть вход и основное пространство зала. И начал слушать. Долетающие обрывки фраз сливались в единую жалобную песнь.
— Опять на южную стену, а там вчера демоны кучу народу выкосили…
— Копьё тупое, как палка, а нового не дают, говорят это беречь…
— Видел, как в Глиняном эти уроды прямо из подвала полезли… А стражники разбежались…
— А что мы можем? Приказ — держать участок… Держим, пока не сдохнем…
— Завтра пайку опять урежут, слышал?..
Лица у большинства были серые, отрешённые. Люди ели, не глядя в миску. И пили воду, будто это не удовольствие, а обязанность. Может быть, последняя перед смертью. Они уже не роптали. Устали роптать.
Это было опаснее всего.
Когда наёмник теряет не только страх, но и надежду, он идеальный труп. Ещё дышащий и тёплый снаружи, но мёртвый внутри. Мне это не нравилось. С таким настроем нельзя друг на друга положиться. Люди сломаются и, даже не желая того, потянут вниз, за собой.
В дверях показались Аримир и Элия, следом за ними — Борк и Одори. Все четверо оглядели зал и, обнаружив меня, подошли.
— Выспался? — спросил Аримир, присаживаясь на скамью.
Его лицо было спокойным. Однако в глазах читалась та же усталость, что и в воздухе.
— Можно сказать, — я отпил воды. — А вы?
— Вроде бы да… Теперь что, Ишер? На стену? — Борк уселся так грузно и сердито, что скамья скрипнула.
Он смотрел на меня вопросительно. Все трое коллег смотрели. Ждали решения. Я снова отпил воды. С удовольствием ощутил, как влага бежит по горлу. Нельзя забывать про радость в простых вещах.
И, наконец, заговорил, отставив кувшин в сторону.
— Что теперь? Как я понял, меня ночью попытаются убить… Не знаю как именно, но попытаются. Знакомый сообщил. Я ему не то чтобы верю, но доверяю.
Элия тихо выдохнула. Аримир нахмурился. Борк и Одори выругались сквозь зубы.
— Манас? — понимающе уточнил Аримир.
— Манас, — подтвердил я. — И новый непосредственный. Осм по имени Жихр. Беспринципный ублюдок, насколько мне сказали.
— Не обнадёживают такие новости! — проворчал Борк. — Что думаешь делать, Ишер?
— Продержаться до рассвета, — пожал плечами я. — Избегать тупиков. Делать свою работу. Не подставлять спину. А завтра… Завтра, возможно, вопрос решится. Старейшины договариваются о создании гильдейских триосмий. Свои осмы, свои триосмы. Свой участок. Если договорятся, нас туда оперативно переведут.
В глазах коллег мелькнула искра. Слабая, правда, где-то на донышке. Ещё не надежда. Всего лишь понимание: есть другой вариант, кроме как гнить под командой Манаса.
— Это другое дело! — покачал головой Аримир. — Хорошо, что ты за это дело взялся, Ишер!
— Помните, о чём договаривались про вчерашнюю ночь? — уточнил я.
— Помним, Ишер. Только дай знак… — с мрачной решимостью подтвердил Борк.
— Ну пошли тогда, — сказал я.
Мы вышли на улицы Кирпичного круга. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные искажённые тени. Город готовился к ночи с лихорадочной поспешностью. Ремесленники и торговцы, обычно сидевшие допоздна, наглухо закрывали ставни. С лязгом задвигали тяжёлые засовы на дверях в лавки и дома.
По улицам сновали люди с вязанками хвороста, корзинами угля и вёдрами. Это было то, что могло гореть всю ночь, отгоняя назойливую тьму. В воздухе, ещё тёплом от дневного зноя, висела тревога. Плотная, лезущая под рёбра. Такую нельзя ни с чем другим спутать.
Это был запах страха. Демоны ни разу не прорывались сюда, ближе к сердцу города. И всё-таки каждый здесь знал, что в Глиняном круге, сразу за стеной — каждую ночь разверзается ад. И стена между двумя кругами — лишь каменная преграда, а не гарантия.
Как только демоны не найдут жертв в Глиняном круге, они поползут дальше.
Мы шли, не спеша. Некуда было торопиться. Смерть и кровь сами придут за нами ночью. По вечной привычке я прислушивался к звукам вокруг. Мало-помалу они затихали, как дыхание беспокойно засыпающего зверя. Вскоре показался арсенал. У его ворот кучковались мужчины с мрачными
