Искушая любовь - Сара Адам

Напряжённая неделя, слёзы и успокоительные, страх и стыд всё растворяется в этом мокром, горячем прикосновении. Я чувствую, как его щетина колется о мою кожу, как дыхание сбивается, становясь таким же прерывистым, как моё.

Джон целует так, будто стремится впитать всю невысказанную боль, чтобы она больше не могла ранить меня.

В какой-то момент мне мерещится звук, но я игнорирую его, как и странное, плохое предчувствие. Решаю, что бурное воображение не выдерживает происходящего хаоса.

— Ты моя, Адалин, — хрипит Джон, и это не просто констатация факта, а угроза на грани безумия.

Вцепившись пальцами в жёсткие волосы на его затылке, я притягиваю Грея ближе, не оставляя между нами ни миллиметра пространства, и снова целую. Когда воздуха становится катастрофически мало, отстраняюсь, тяжело дыша. Наши лбы по-прежнему соединены, и это единение кажется чем-то нереальным и волшебным. Но ненадолго…

Сердце пропускает удар, стоит мне заметить движение слева. Как ошпаренная, я поворачиваюсь и, отпрянув от Джона, как от прокажённого, замираю.

Стоящий в проходе Алекс смотрит на нас немигающим взглядом.

— Алекс… — вылетает изо рта прежде, чем я могу осознать реальность его присутствия. — Ал… — повторяю, запнувшись.

Молодой человек молча кладёт букет ромашек, который я не заметила сразу, на стоящий рядом комод и разворачивается.

— Алекс! — пока я, запутавшись в пледе, с третьего раза выбираюсь и поднимаюсь на ноги, его спина уже исчезает из поля зрения. — Нет! Подожди!

Жёсткая рука Грея хватает меня за запястье, удерживая на месте.

— Утешать его собралась? — тон мафиози кардинально отличается от того, что звучал ещё пять минут назад.

— Джон! — я в отчаянии мотаю головой между его лицом и опустевшим местом, где стоял Алекс. — Он видел! Это же… Это… Отпусти, я должна ему объяснить!

Мозг лихорадочно соображает, что делать дальше. Ошарашенная внезапным появлением Алекса, я не задумываюсь о том, как он сюда попал, хотя стоило бы.

— Чё ты ему объяснять собралась? — Грей дёргает меня на себя, не позволяя вырваться. — Всё, что нужно было, он и так понял. Мальчик взрослый, переживёт.

— Отпусти меня, чёрт возьми! — в этот миг я могу думать лишь о том, какую боль причинила бывшему, а у него и без того куча проблем. Причём, по моей вине.

— Больше ты с ним видеться не будешь, — отрезает Грей.

— Так нельзя! Это неправильно! О… Господи, что я наделала…

— Что ты наделала? — повторяет мужчина с бешено горящими глазами. — Что ты, блять, наделала? Давай-ка я тебе разжую: ты не бросила этого неудачника, хотя я по-человечески тебе об этом говорил. Раз ты не могла определиться, я сделал выбор за тебя.

— Что ты сделал? — и тут до меня наконец-то доходит. Жестокая правда обрушивается вместе с осознанием, что присутствие Алекса дело рук Джона.

Я отталкиваю от себя мафиози с такой силой, что он делает шаг назад, не ожидав настолько яростного отпора.

— Зачем? — мой крик сотрясает пространство и оседает гулом в ушах. — Какого хрена, Джон?!

Похоже, даже успокоительные не в силах справиться с подступающим гневом.

— Чтобы ты не вернулась к нему. Ты моя женщина. И я не собираюсь делить тебя ни с кем, — цедит он сквозь зубы, сжимая ладони в кулаки.

— Я не вещь, чтобы быть твоей! Я живой человек! Ты вообще осознаёшь своей головой, что натворил? — мы превращаемся в двух неадекватных психопатов, соревнующихся, кто хуже.

— Что я натворил? Что?! — гремит Грей на всю, и я съёживаюсь от подкравшегося на миг страха. — Что сделал выбор за тебя? Решил за нас двоих, с кем ты останешься?

— Я не собиралась уходить к нему! Какой же ты идиот! — меланхоличная Адалин, находящаяся в долбанном коконе долгое время, разрывает оболочку, выпуская наружу истеричную суку, что ждала своего часа. — Но, знаешь, сейчас я глубоко сомневаюсь, хочу ли остаться с тобой! Ты чёртов псих. Зачем ты так жестоко поступил с ним? Алекс не заслуживал узнать именно таким образом!

Джон смотрит на меня с оглушающим безразличием, которое он снова не скрывает. Подходит к комоду и небрежно касается букета ромашек, оставленных Алексом.

— Мне похер на него. Клал я на ваши нежные чувства, — его голос резок и холоден. Он не отрицает абсурдность своего поступка, считая его нормой.

— Подумал, что теряешь игрушку, да? — мой голос переходит в сдавленный визг. Я в прямом смысле этого слова трясусь от бешенства. — Наказал всех мальчиков в песочнице, кто посмел сломать твою куклу, и от последнего избавился?

Джон сжимает челюсти так сильно, что на них выступают желваки. Он делает два быстрых, тяжёлых шага ко мне, нависая. В злобно горящих глазах нет ни жалости, ни понимания только жёсткая, собственническая одержимость

— Я стараюсь для тебя! — практически рычит он. Руки Джона стальной хваткой ложатся на мои плечи, словно пытаются вразумить и достучаться. — Всё это для тебя, Адалин!

— Убийства? Вау, спасибо большое! — я смотрю прямо в мужские глаза, желая причинить ему такую же боль, какую чувствую сама. — Я же всегда мечтала, чтобы ты копал про меня информацию и смотрел грёбаное порно, как меня трахают трое других парней!

— Закрой рот, — гневно цедит Джон сквозь зубы, его дыхание тяжёлое и рваное, будто он подавляет поднимающуюся разрушительную агрессию.

Отпустив, мафиози отворачивается и делает несколько шагов к окну, нервно проводя ладонью по щетине. Смотря на его напряжённую спину, вся накопленная ярость внезапно иссякает, оставляя после себя одно опустошение.

Хватит. С меня достаточно.

— Уходи, — вдруг неожиданно спокойно произношу я, удивившись сама этому безразличию. — Я не хочу тебя видеть.

Но Джон не сдвигается с места. Тупо стоит у окна с опущенной головой. Вся его огромная, властная фигура кажется в этот момент поражённой и замершей. Внезапно он резко разворачивается и подходит ко мне. Его глаза снова полны того яростного огня, но в них примешивается что-то новое страх потери.

Грей протягивает руку, и на этот раз его касание нежное, почти умоляющее.

— Ада, извини. Я просто боюсь тебя потерять, больше сраной жизни.

— Ты поступил отвратительно, — мои ладони ударяют его в