Искушая любовь - Сара Адам

— Угораешь? Думаешь, я отпущу тебя одну в такое время? — голос Тёмы грубеет, и есть ощущение, что он теряет терпение. — Собирайся, через минут пятнадцать буду.

— Нет, ты не поедешь. Артём, пожалуйста, послушай, — зажмурившись, я лихорадочно прикидываю, что соврать и как убедить его. — Со мной будет Лилит.

— Нет, — отсекает Арт, настаивая на своём. — Я тебя отвезу.

— Ты можешь хоть раз в жизни выполнить мою просьбу? — срываюсь, повышая голос. Нервы и без того натянуты, как струны, а от одного представления, что там будет ещё и Артём, так вообще крыша едет. — Предупреди Джона через своих людей, что я приеду, и всё. Мне правда не требуется твоё присутствие.

Адрес Артём отправляет, но сквозь зубы. е знаю, какие выводы он делает и понял ли о наших тайных отношениях с Джоном. Сейчас меня это мало волнует.

От Лилит тоже приходится отбиваться, ибо подруга намерена ехать вместе со мной.

— Делла, ты собираешься на территорию к вооружённым людям, — ходит по пятам, когда я надеваю поверх футболки толстовку.

Сдаётся подруга далеко не сразу. Убеждать её приходится почти десять минут, прибегая к самому сильному аргументу:

— Это касается нашей с ним личной жизни, Лил. Мне нужно поговорить с Джоном наедине. Я не смогу иначе.

В итоге она тяжело вздыхает, но обещает, что будет ждать звонка, а я хватаю ключи от машины и покидаю квартиру.

Я едва помню, как доезжаю на другой конец Нью-Йорка. Мысли бьются в голове, как стая обезумевших птиц, а в ушах стоит гул.

Он убил людей. Джон Грей человек, которого я люблю, хладнокровный убийца. Он знал о моей травме, о моём позоре, о том, что меня сломали много лет назад, и решил проблему единственным доступным для себя способом.

Новенький «Мерседес», подаренный им, теперь выглядит как ясное напоминание: я снова оказалась втянута в криминал. Причём по уши.

Когда я сворачиваю на неприметную улицу в промзоне по указанию навигатора, глаза упираются в высокий забор и ворота, похожие на вход в военный бункер. На подкорке сознания я понимаю, что намеренно заявилась сюда. Не попросила, чтобы Джон позвонил мне или приехал. Не дождалась его возвращения домой, а с головой нырнула в омут.

Мне необходимо увидеть его настоящую суть. Не иллюзию и стеклянный замок, что я возвела, огораживая свою любовь к нему от всего внешнего и мафиозного мира.

Меня встречает парень в чёрной форме, похожей на военную, с суровым лицом и автоматом на плече.

Прекрасно. Для полного счастья нам не хватало острых эмоций, — токсично замечает голос разума.

Незнакомец коротко кивает.

— Заезжайте, — произносит он, даже не спрашивая имени, что означает: моего визита ждали.

Проехав на территорию сквозь открывшиеся массивные ворота, я глушу мотор и выхожу, тяжело захлопнув дверцу. Сквозь внутреннее сопротивление оглядываю так называемую базу, освещаемую расставленными повсюду уличными фонарями.

Вооружённые люди в такой же форме, как у сопровождающего, снуют туда-сюда, казалось бы, не обращая на меня внимания.

— Я вас провожу, — чеканит всё тот же незнакомец в форме, и я коротко благодарю.

Внутри здания царит не менее суровая атмосфера. Бетон и минимализм скорее напоминают казарму или секретный военный объект. Проводник ведёт меня по длинному коридору и поднимает на второй этаж. Остановившись у тёмной двери, мужчина просто указывает на неё кивком головы и, развернувшись, уходит, оставляя меня наедине с тяжёлым дыханием.

Сделав глубокий вдох, я толкаю её, не зная, что меня ждёт внутри.

Кабинет Джона огромен и полупуст. Мафиози сидит за рабочим столом, освещённым настольной лампой, отбрасывающей золотистый круг света на документы.

Грей поднимает короткий, жёсткий взгляд, и сердце пропускает удар. Он не выглядит как человек, скучающий по своей любимой.

Куда делся мой Джон?

Мужчина восседает в чёрной рубашке, расстёгнутой на вороте. Его вид кажется уставшим, но от этого не менее опасным, и я уже искренне жалею о ночном визите.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он низким голосом, от чего по коже ползут крупные мурашки.

— Ты всё знаешь... Зачем? — мой голос дрожит, но звучит отчётливо. Один Бог знает, чего мне стоит произнести эти слова, означающие вскрытие всей правды.

Я как будто прохожусь лезвием ножа по своим затянувшимся ранам, срезая с них корочку и пуская кровь.

Воцарившаяся тишина означает, что Грею требуется время для ответа. Он явно не ожидал, что я узнаю всё и приду с вопросами.

— Они сломали тебя. Я сломал их, — откидывается на спинку кресла, и я очень жалею, что в полумраке не вижу его глаз.

— Это... это слишком жестоко.

— Жестоко? — Грей поднимается на ноги, с грохотом отодвигая кресло, а я инстинктивно отступаю назад, борясь с желанием убежать.

Мафиози возвышается над столом, давя на меня и мою расшатанную психику.

— Жестоко это насиловать восемнадцатилетнюю девчонку толпой, снимая всё на камеру, — агрессивно выпаливает он, а затем гораздо спокойнее добавляет: — А я так, размялся на выходных.

— Размялся? — слова застревают в горле вместе с подобравшимся колючим комом.

Ужас смешивается с осознанием того, что это для него просто рутина.

— Для тебя это было развлечением?

— Ада, извини, — Грей делает неопределённый взмах рукой, на секунду прикладывает пальцы к переносице, закрывая глаза. Он всегда делает так, когда пытается успокоиться, но сейчас это выглядит как признак борьбы. — Извини, я не хотел так.

Мужчина спешно обходит стол, размашистым, но уверенным шагом направляясь в мою сторону.

Снимая на камеру...

Он видел... Видел!..

— Ты всё видел? Записи? — отступаю на шаг назад, отрицательно мотая головой. Внутри всё невыносимо ноет от ужаса, что Джон смотрел. — Видел, — подтверждаю, не дождавшись ответа. — Видел, да?

— Ада...

— Не подходи ко мне, пожалуйста, — обняв себя руками, я не сдерживаю всхлип, зажмурившись.

Джон игнорирует мою мольбу. Он делает ещё один шаг и ещё. Ужас сковывает каждую мышцу. Стыд сводит с ума до такой степени, что мысленно я молюсь о том, чтобы исчезнуть. Пропасть с лица земли и не появляться.

Как жить, зная, что он не просто знает, а видел, как меня насилуют? Унижают? Издеваются!

Прикрыв лицо ладонями, я упираюсь в дверь позади меня и горько всхлипываю.

Почему так больно? Какого чёрта внутри невыносимо сильно ноет?

Я