Искушая любовь - Сара Адам

— Всё было не так, Господи! Я хотела сделать как лучше! Я была только с тобой! — взмахнув руками, обессиленно роняю их вниз, пытаясь донести истину, но мои слова разбиваются о скалы его пофигизма.

Лучше бы он накричал. Послал. Сделал хоть что-то, говорящее о том, что ему не наплевать на меня и на нас. Ведь раньше Джон делал именно так...

— У тебя тоже, знаешь ли, рыльце в пушку. Из нас двоих не я довела человека практически до того света! — выдаю с презрением, сложив руки на груди. Мне хочется вывести Джона на эмоции, заставить его объясниться, извиниться. Сделать хоть что-то.

— Из нас двоих, Адалин, — отставляет стакан в сторону. — Я, по крайней мере, был тебе верен.

— Ну прости меня! Прости, что соврала и не сказала правду. Я испугалась, что ты навредишь Алексу! Ты же говорил тогда, что убьёшь его! — выкрикиваю в порыве, и голос предательски надламывается. — Не изменяла я тебе, пойми уже! Я хотела сделать по совести!

— Значит, ты была права. Монстр Джон Грей навредил семье драгоценного Алекса. Хорошо, что соврала. А то бы уже похоронили милого светлячка.

— Как же ты меня бесишь! — тело начинает колотить от поднимающейся неконтролируемой агрессии, отодвигая в сторону желание разрыдаться. — Да пошёл ты, Грей! Засунь-ка ты в задницу свою уязвлённую гордость!

Такого со мной ещё не бывало. Я сама не понимаю, как рука хватает со стола бокал и швыряет его об пол. Звук удара прорезает комнату, и я, ошеломлённая собственным поступком, резко отшатываюсь от россыпи осколков.

Но даже этот поступок никак не выводит его из равновесия. Джон лишь слегка наклоняет голову набок, смотря на меня как на городскую сумасшедшую, вскинув брови вверх.

Тогда я со всей силы пинаю стул, опрокидывая его, и только после этого, развернувшись, ухожу, бросая через плечо:

— И знаешь что? Я и дальше не планирую бросать Алекса по-свински. Он заслуживает лучшего в отличие от некоторых.

Я говорю это исключительно в порыве злости. Мне так хочется сделать Джону больно... так же, как и он мне своим долбанным безразличием.

Разносить квартиру мафиози я, конечно, не собираюсь. Но на выходе из гостиной всё равно сшибаю торшер с тумбочки, а в коридоре одним движением ладони отправляю на пол модную статуэтку ту самую, что постоянно мелькает в социальных сетях у блогеров и рэперов.

Мы всё испортили... всё! Разрушили наши отношения, которые выстроили с огромным трудом. Чего мне стоило подпустить Джона к себе... А теперь вот так всё заканчиваюёется...

Слёзы подступают к глазам, но я тщательно их отгоняю, сдерживаясь. В душе теплится надежда, что сейчас он догонит меня и остановит. Скомандует не уходить. Потом мы поцелуемся и поговорим. Нормально, по-человечески обсудим и расставим всё по полочкам.

Но Джон не приходит.

Горькое разочарование заполняет меня до самых краёв, стоит створкам лифта с грохотом закрыться, скрывая меня внутри. Дрожащей рукой я ввожу код от квартиры и тогда позволяю себе разрыдаться.

Это всё? Я поставила точку, наговорив ему гадостей и устроив дебош?

Задыхаясь, роняю лицо на ладони, горько всхлипывая. Мне хочется исчезнуть. Раствориться в пространстве. А ещё лучше заснуть и проснуться в тот самый день в Нью-Рошелле. Я бы обязательно что-нибудь придумала и рассталась с Алексом. С самого утра, ещё до отъезда Джона. Когда парень не получил дурных известий об отце.

Сделай я это тогда сейчас всего этого бы не произошло…

Дома я почти сразу натыкаюсь на Лилит, сглотнув вязкий ком в горле.

— Я тебя обыскалась! Где ты была? — взволнованно тараторит подруга, но, заметив моё состояние, замирает. — Что случилось?

— Всё в порядке, — отмахиваюсь, но дыхание продолжает перехватывать от удушливых слёз. — Я была у Джона.

— Он обидел тебя? — Лилит меняется в лице, побледнев. Подруга сжимает моё лицо, осматривая его со всех сторон, а затем хватает ладонь, переключаясь на неё. — Отвечай, Адалин. Этот урод что-то сделал? Почему ты в крови?

Раньше я не видела её такой... разъярённой? Испуганной? Взволнованной?

Проследив взгляд подруги, только тогда замечаю алую полоску на собственной ладони. Кожа вспорота тонким, но глубоким порезом видимо, осколок зацепил, когда стекло разлетелось, а я даже не почувствовала.

Кровь тонкой струйкой сбегает к запястью, размазываясь по коже, и тут меня осеняет, что я наверняка измазала ей лицо.

— Он шарился в моём телефоне, пока я спала, — выдаю, закусив нижнюю губу. — Мы снова поссорились, не успев помириться. Я устроила погром в его квартире, наверное, там и порезалась.

— Господи, Делла… — Лилит отпускает меня и отступает назад, с облегчением выдыхая. — Я уже подумала, что он тебя… — на этих словах подруга осекается, будто сказала лишнего, и тут же снова подходит, крепко обнимая. — Иди сюда, малыш. Не плачь. Ни один мужик не стоит твоих слёз.

В этот день Лилит остаётся у меня с ночёвкой. И на следующий тоже. Подруга мотивирует своё решение тем, что на выходные у неё нет тренировок, и она полностью свободна.

Я знаю, что она лукавит, желая поддержать меня, но доказать не могу.

Это жутко эгоистично, но я рада компании. Не знаю, что происходило бы со мной, будь я одна.

Хорошо, что есть друзья. Хотя называть Лилит подругой преступление. Рыженькая гораздо больше. Мы дружим с самого детства, и она уже стала частью семьи сестрой.

Вечером воскресенья я лежу, уткнувшись виском в колени Лилит, и чувствую, как её пальцы машинально перебирают мои волосы. На экране мельтешит какая-то дурацкая передача, от которой хочется зевать, но нам обеим всё равно.

Мы просто коротаем время, лишь бы заняться хоть чем-то. Выходить на улицу я отказалась, поэтому Лилит предложила посмотреть телевизор.

Апатия завладела мною целиком и полностью, и если бы не Лил, то я бы уже давно забила на себя. Рыжая заставляет вставать по утрам, делать зарядку и завтракать. Иногда она вытаскивает меня на прогулки и пообедать в кафе.

Я тупо создаю иллюзию живого человека, хотя ощущаю, как внутри потихоньку умираю. Не думала, что из-за какого-то человека и разбитого сердца я могу страдать. Оказывается ещё как могу.

Я ненавижу Джона так же сильно, как и люблю. Соблазн придушить его иногда всплывает наравне с желанием поцеловать. Когда я превратилась в тряпку?