Ты ещё пожалеешь! - Аврора Добрых
Кристина поднялась с места, по привычке сполоснула в раковине чашку и направилась к выходу. Саша рванул за ней.
- Мой сын не будет жить с посторонним мужиком, которого ты заставишь называть папой, слышала?!
Он схватил девушку за плечи и несколько раз с силой тряхнул. Было не столько больно, сколько неприятно.
- Отпусти меня, - процедила она. — Быстро.
Он убрал руки, но встал возле входной двери и перегородил ей путь.
- Думаешь, я вот так позволю тебе забрать ребенка неведомо куда? Я его отец, и ты не имеешь права увозить его в неизвестном направлении.
- Я буду жить в соседнем районе. Адрес получишь, когда я буду уверена, что ты пришел в себя и способен адекватно воспринимать новую для тебя действительность.
- Мне похуй. Я просто подам в суд.
- Чтобы что? — развеселилась Кристина. — Чтобы Илья жил с тобой? Ты ничего о нем не знаешь и понятия не имеешь, как за ним ухаживать, чем кормить и чему учить.
- Разберусь.
- Это не шутки, Саш. Это ребенок. Он не должен становиться объектом манипуляции. Ты сейчас ведешь себя очень глупо.
- Расскажешь об этом в суде, Кристин.
- Окей. Как скажешь. — Девушка развела руками. - Можешь подавать в суд. Просто позволь объяснить тебе, как все будет. Сначала мы пройдем всю эту волокиту, после которой сын неизбежно останется со мной, ведь ни один суд не заберет ребенка у матери, которая полностью его обеспечивает, любит, заботится, и вообще является образцово-показательной. Ты сам все прекрасно понимаешь, ведь это очевидная истина, которая плавает на самой поверхности. Это первое. Второе: со мной ты окончательно испортишь отношения и восстанавливать их я не буду уж точно. К чему все это приведет по итогу, сможешь угадать сам, если сложишь два и два. А теперь дай мне пройти, а уже потом претворяй все свои дурацкие угрозы в жизнь, меня они мало волнуют.
Саша хоть и был крайне импульсивным и не мог сдерживать эмоции, но дураком, который не понимает очевидных вещей, его назвать было никак нельзя. Ему хватило пару мгновений, чтобы наконец осознать всю ситуацию от и до. Гнев на его лице резко сменился на огорчение, разочарование и страх перед неизбежностью. Он нежно взял Кристину за руки и прошептал:
- Крис, детка, я на все готов, чтобы ты меня простила. Давай попробуем все сначала, прошу тебя. Клянусь всем, чем только возможно: я больше никогда не заставлю тебя во мне сомневаться и сделаю самой счастливой женщиной. Ты этого достойна. Хватит с меня этих скандалов, ссор, я все осознал, это правда. Я не хочу тебя терять, Кристин, я очень тебя люблю. Тебя и сына. Скажи мне, как я могу все исправить? Я сделаю все что угодно.
Первым порывом Кристины было процитировать Сашины слова: «Я не даю людям второго шанса, и ты не исключение». Она прекрасно помнила, как неоднократно умоляла его дать ей шанс, позволить все исправить. Он всегда был непреклонен и даже насмехался над ее мольбами. Но в тот момент, видя перед собой человека, который зеркально напоминал ее саму в прошлом, забитую, напуганную, одинокую, она просто не смогла ответить так же, как в свое время он ответил ей.
- Просто сделай счастливой ту, которая появится после меня, - совершенно искренне сказала она. - Не унижай ее, не оскорбляй, не принимай ее любовь за слабость. Будь мужчиной, оберегай, заботься и цени каждое мгновение. Тогда вы оба будете счастливы.
С этими словами она открыла дверь и с легким сердцем вышла в свою новую жизнь.
***
Поздно ночью Александр зашел в пустующую детскую, где каждую ночь до этого спал его сын. Раньше мужчина крайне редко заглядывал сюда, чтобы поцеловать Илью на ночь. Он считал это дуростью, ведь спящий ребенок все равно ничего не поймет, так к чему это проявление нежности? Тем более это пацан, и сюсюкаться с ним ни к чему. Но теперь он отдал бы многое, чтобы иметь возможность в любой момент заглянуть в детскую и увидеть там спящего сына.
В какой момент он все упустил? Когда стало слишком поздно? Можно ли было все исправить? Вопросов было великое множество, но ни на один из них мужчина не находил ответа.
Он бездумно открыл первый попавшийся ящик комода, словно в надежде обнаружить там какие-то вещи, но вместо них внутри одиноко лежала большая тетрадь в ярко-голубой обложке. Тогда он еще не знал, что эти многочисленные листы, исписанные мелким почерком бывшей жены, знают ответы на все его вопросы.
Конец
