Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин
Я смотрел, как они берут многочисленные чемоданы Катерины, тяжелые сумки Юрия, и чувствовал, как внутри шевелится что-то неловкое. У меня почти ничего не было — мешок с книгами, которые набрал в Шуйске, рюкзак с походным снаряжением, который мне стало просто жалко оставлять, да пара смен одежды.
Юрий, проходя мимо, кинул взгляд на мои пожитки, и уголок его рта дернулся вверх. Не сказал ничего, но усмешка была красноречивее любых слов.
Я пожал плечами, не отвечая. То, что мне было неловко, не значит, что я смущен или унижен. Вещи — это определенно не тот критерий, по которому определялось хоть что-то серьезное в этом мире.
Представитель академии, тоже выйдя на улицу, объявил нам:
— Все, что положено для учебы, — форма, учебники, студенческие жетоны — уже доставлено в комнаты. Можете не беспокоиться.
Слуга протянул мне ключ — тяжелый, с медной табличкой, на которой был выбит номер «127». Я взял, взвесил на ладони. Ключ был реально большим и выглядел так, будто открывал не дверь, а ворота крепости.
Вирр встряхнулся всем телом, и шерсть на его загривке улеглась. Он посмотрел на меня, потом на здание общежития, потом снова на меня, как бы говоря: «Да ну его, давай тут, под деревом, смотри как хорошо, а?»
— Идем, — улыбнулся я.
Глава 20
Мы вошли в здание следом за слугой.
Внутри было светло. Лампы под потолком горели ровным теплым светом, который отражался от полированного мрамора. Пол был выложен плитами светло-серого камня, и стыки между ними были такими узкими, что я не смог бы просунуть в них и ноготь.
Широкие коридоры с высокими потолками, из-за чего звуки шагов уходили вверх и гасли где-то под сводами. На стенах — картины в тяжелых рамах. На одной из них Маг в развевающейся мантии держал над головой огненный шар, от которого расходились круги, ломающие строй Зверей. На другой — группа людей в доспехах стояла на Стене, глядя вниз, на черную массу монстров, кишащую у подножия.
Я шел, стараясь не вертеть головой, но получалось плохо. В Мильске даже лучшие дома не выглядели так. Здесь каждая деталь — от резных наличников до бронзовых ручек на дверях — кричала о деньгах, власти и о том, что это место не для простых людей.
Слуга, шедший впереди, не оборачивался, но держался ровно, шаг в шаг, не убегая вперед, но и не приближаясь, и его белые перчатки мелькали в такт движению. И что странно, он не задавал вопросов о Вирре, хотя волк был, мягко говоря, немаленьким.
Его когти цокали по камню, дыхание было ровным, но я чувствовал, как он напряжен — новое место, новые запахи. Мы прошли весь первый этаж насквозь, остановившись почти в самом конце коридора, и только тут слуга остановился и слегка отступил, пропуская нас к двери с тем же номером, что был выбит на ключе.
И только теперь я понял, почему его не смутил Вирр.
Двери были двустворчатыми и почти трехметровой высоты. В такие при желании смог бы залезть даже убитый мною лис Камня Духа, не то что Вирр. Я шагнул внутрь и замер уже не столько от культурного шока, сколько от понимания, что все это — мое.
Комната была большой. Не просто большой — огромной по меркам того, к чему я привык. Высокий потолок, лепнина по краям — листья, цветы, какие-то фигуры. Окно во всю стену, выходящее в сад. Мебель из темного дерева: кровать, письменный стол, шкаф, кресла. Все новое, все блестит.
В углу — лежанка. Огромная, с высокими бортами, застеленная мягкой тканью серого цвета. Рядом — две миски из темного металла. Соответствующего размера, тяжелые, с широкими краями. В одной — вода, чистая, прозрачная, до краев. В другой — стейк. Большой, сочный, разумеется сырой.
Похоже, они подходили к подготовке комнат для студентов, тем более первого класса, с максимальным вниманием.
Слуга подошел к тумбочке у двери, взял что-то, протянул мне. Ошейник. Кожаный, с металлическими заклепками и пластиной, на которой была выбита сложная последовательность точек и линий в несколько рядов. Кожа была мягкой, новой, пахла выделкой.
— Для Зверя, — сказал он спокойно. — Подтверждение того, что он собственность студента. Без этого в учебных корпусах могут возникнуть вопросы.
Я взял ошейник. Слуга поклонился и отошел к двери, видимо, позволяя мне осмотреться без спешки.
Волк стоял посреди комнаты, поводя носом из стороны в сторону. Обнюхал лежанку, поскреб когтями ткань, проверяя. Подошел к мискам, опустил морду к воде, принюхался. Лизнул, чихнул, отступил. Обнюхал стейк.
Потом подошел к окну и замер, глядя на огни города, видневшиеся вдалеке в просветах между деревьями сада. Стекло было чистым, и отражение Вирра в нем выглядело почти живым: такой же огромный, черный, только ненастоящий.
Он обернулся ко мне, потом вернулся к миске со стейком. Поднял голову, посмотрел на меня.
В его глазах был вопрос. Я кивнул, и Вирр принялся за еду.
Пока он ел, я прошелся по комнатам. Апартаменты были рассчитаны на одного человека, но по площади занимали пространство, в котором могло бы уместиться четыре квартиры Червина. Я открывал двери, заглядывал внутрь, и с каждой минутой чувство нереальности только росло.
Гардеробная. С десятками вешалок, полками для обуви, ящиками для мелочей, даже с парой манекенов по углам. Я провел рукой по деревянной перекладине — гладкая, полированная, без единой зазубрины.
На полках лежали запасные простыни, сложенные стопками, и несколько пустых коробок из плотного картона. В углу стоял деревянный ящик с металлическими накладками — для хранения ценных вещей, судя по замку.
Ванная комната. Стены отделаны светлым камнем, пол теплый даже босиком. Я присел, коснулся пальцами — снизу шел ровный, едва заметный ток Духа. Обогрев.
В центре — ванна. Огромная, вделанная прямо в пол; такая, что в ней можно было лежать, вытянувшись во весь рост, и все равно оставалось место. Я повернул кран — из него потекла прозрачная вода. Сразу горячая. Подержал руку под струей, пока кожа не начала краснеть, потом выключил.
Тренировочный зал. Небольшой, но достаточный, чтобы упражняться с любым видом оружия — даже с длинным копьем. Пол покрыт мягким, пружинящим покрытием, которое глушило шаги. У стен — кожаные манекены, усыпанные следами от ударов.
Я коснулся одного — кожа была плотной, внутри набитой песком или чем-то похожим. Для отработки ударов — самое
