Бракованные - Наталия Анатольевна Доманчук
Когда стали забивать крышку гроба, Алена прижалась к Диме, и он крепко обнял ее.
Гроб опустили, и все по очереди прошли и кинули по горсти земли.
— Пойдем, помянем отца, — Алена услышала голос матери.
Они шли пешком совсем недолго, в доме уже был накрыт стол.
Все вымыли руки и сели помянуть усопшего Павла.
Сашка сел возле Димы и внимательно рассматривал всех присутствующих.
— Этот тебе не родной? — спросила мать у дочери и кивнула на Сашку.
Алена не успела ответить, потому что сын выкрикнул:
— Родной!
Дима негромко рассмеялся и поцеловал подростка в макушку.
— А! Поняла, это мужнин сын.
Алена ковырялась вилкой почти в пустой тарелке.
— А этот малец ничего, симпатичный! — она кивнула на Ваньку, который у Димы на руках сосал баранку. — Хорошо, что не в тебя пошел.
Дима резко встал. И Сашка тоже вскочил за отцом, и у обоих на скулах заиграли желваки, но Алена на них посмотрела, улыбнулась, и они присели.
— Ты хочешь еще тут находиться? — довольно громко, чтобы ее мать слышала, спросил Дима у жены.
— Нет. Поехали домой.
Ночью они уже вернулись в родную Москву.
Говорить совсем не хотелось. Усталость и какая-то душевная тяжесть сбивали с ног.
Они упали на кровати и утром не могли подняться. До обеда валялись. Ваньку забрал с утра Давид, пошел с ним и с близнецами в парк гулять. Сашка лежал в своей комнате.
— Я так хочу простить их! Но не могу, — призналась Алена мужу. — Мне кажется, если бы они меня обижали не словами, а физически, мне было бы легче.
— Нет, родная. Поверь мне. Просто, думаю, что ты еще не готова. Простить можно или мертвых, или тех, кто раскаивается. В твоей маме я не увидел ни грамма сожаления. Но вот отца ты простить сможешь. Но не сейчас. Со временем.
Алена понимающе кивнула.
Любовь все переносит
Прошел еще месяц.
На день рождения Алены, который был в мае, Дима подарил салон красоты. Он выкупил сто метров на первом этаже, в центре, недалеко от их квартиры.
— Я хочу, чтобы у тебя было свое дело. Дети, дом — это все прекрасно, но я уверен, что тебе хотелось бы еще чем-то заниматься для души.
Алена подбежала и повисла на нем. Она просто пищала от радости!
Дима был очень рад, что не просто угодил, а попал в десяточку. Оказывается, это была ее самая-самая большая мечта — иметь свой массажный кабинет. А тут получался целый огромный салон.
Выходные они проводили все вместе на даче, сидели на веранде, готовили мясо на огне, играли в спортивные игры.
Алена обожала бадминтон. У нее был свой тренер, милая девушка Олеся, которая обучала и ее, и Сашку.
Близнецам больше нравились теннис и баскетбол.
А мужчины играли во что придется: то в бадминтон, то с близнецами в теннис, то на пару в волейбол.
Алена заметила, что как-то стала уставать. Буквально одну партию сыграет, и больше нет сил.
И вечерами тоже: вроде и не работала по дому, у нее и домработница была, и няня, а усталость иногда просто сбивала с ног.
На день рождения близнецов она испекла большой торт, мальчишки задули свечи, потом веселились и плескались в бассейне до самого вечера, еле улеглись по кроватям. Взрослые остались посидеть у огня. Алена поднялась взять блюдо с фруктами и чуть не уронила его. Давид сразу заметил это, подошел к другу и сказал:
— С Аленой что-то не то! Срочно к врачу! Нужно ее обследовать. Она даже тарелку сейчас не удержала. А утром одну партию в бадминтон не закончила. И дышит она тяжело.
Дима кивнул:
— Про «дышит» я тоже заметил…
Он задумался, посмотрел на жену, которая чуть выгнулась, распрямляя спину, и его волнение стало нарастать.
— Сейчас уже поздно, дергаться не будем, я пойду договорюсь с врачом на завтра, а ты скажи ей, что она тебе нужна будет утром в офисе, подписать бумаги, — говорил Давид другу.
Дима кивнул, что понял.
Утром они выехали в город втроем. Водитель сначала подъехал к офису и оставил там Давида. Алена тоже хотела выйти, но Дима ее потянул за руку и сказал, что им в другое место.
Когда подъехали к госпиталю, она удивленно посмотрела на мужа.
— Береженого Бог бережет! — сказал он и помог ей выйти из машины.
Она пожала плечами и как-то неуверенно согласилась.
Больше Диме доказательств не нужно было. Он взял ее за руку и повел к врачу.
Сначала доктор выполнил дежурные процедуры: отправил на сдачу крови, измерил давление, послушал, потом стал мять живот и спросил:
— Когда была последняя менструация?
Алена насторожилась:
— Две недели назад.
— А до этого? Задержки были?
— Нет. Я принимаю таблетки, и все идет день в день.
— Когда последние роды были? Вижу – кесарево?
— Да, 18 января. Полгода назад.
Доктор подошел и посчитал на календаре цифры, потом сказал Алене подниматься, и они все вместе отправились в соседний кабинет на УЗИ. Алена боялась поднять глаза на мужа, но он крепко держал ее за руку и не отпускал, даже когда специалист намазал гелем ее живот и стал водить по нему трансдюсором.
Врач стоял за спиной «узиста» и смотрел на экран, затем глянул на Диму и сказал:
— Двенадцать недель беременности.
Алена закрыла лицо руками и разревелась, а Дима облегченно выдохнул, он-то уже накрутил себя так, что еле сидел и ждал диагноза, как приговора.
— Ты чего, родная, — он стал ее успокаивать, — ну будет у нас еще один малыш, ты разве не хочешь?
Алена с надеждой посмотрела в его глаза и закивала. Муж обнял ее, вытер слезы и поцеловал.
— Простите, Дмитрий Аристархович, но ситуация очень сложная.
Супруги замерли.
— Что-то с ребенком? — еле слышно спросила Алена.
— У вас предлежание по рубцу и подозрение на врастание.
Дима еле держал себя в руках:
— Вы можете человеческим языком объяснить нам проблему? И самое главное, сказать, что нам делать?
— Объясняю: врастание — это почти всегда кровотечение и удаление матки после извлечения плода. Что вам делать – я не
