После развода. Я до сих пор тебя не забыл - Елена Владимировна Попова

Да, Роман и Дрозд меня тоже очень сильно удивили. Еще совсем недавно я сидела в камере и думала, что весь мир обернулся против меня, и не понимала, как в одиночку бороться с этой несправедливость, а оказывается в это время Артур, Роман и Дрозд прилагали все усилия для того, чтобы прижать Аллу и всех ее подельников.

Мне даже в какой-то момент захотелось расплакаться.

С меня слетела броня, я расслабилась, поняла, что больше не нужно ни с кем воевать, и глаза зажгли слезы радости, облегчения. Меня окутало чувство полной безопасности, все страхи за себя и за дочь, которая может остаться одна, если меня снова посадят, растворились в воздухе.

«Неужели все закончилось?» – твердила про себя, не до конца веря в это.

Даже за руку себя ущипнула и с ужасом подумала: «А вдруг я сейчас проснусь на диване, на котором задремала, пока Тася готовила нам чай?»

А потом выдохнула, понимая, что все происходит наяву.

– Тась, мне пора бежать, – выйдя из-за стола, целую ее в макушку. – Уберешь все в холодильник, ладно?

Прощаюсь с дочкой, сажусь в машину, еду в «Кролик», и, останавливаясь на светофорах, нервно стучу пальцами по рулю.

Я жутко волнуюсь, потому что сегодня день «икс», к которому мы готовились трое суток.

Сегодня все мои обидчики наконец-то будут наказаны.

Глава 43

Дрозд, наверное, вообще не спал эти три дня. Сначала он собрал в одну кучу весь компромат на Аллу и ее подруг, а затем приступил к более сложной миссии под кодовым названием «Оборотень в погонах». Подключил к делу проверенных блогеров, журналистов, с которыми давно сотрудничает, людей из органов, которые не «ходят» под Волковым, и сегодня нанесет по нему настолько мощный удар, что, наверное, земля задрожит.

Вхожу в «Кролик» и ловлю на себе удивленные взгляды.

Коллеги до сих пор считают меня поваром, который пытался отравить гостью. Что ж, настало время опровергнуть это.

Отодвигаю рукав плаща и смотрю на часы.

«9-01»

В девять утра к Алле домой должна была приехать полиция и задержать ее. К ее белокурой подружке тоже уже должны пожаловать гости из органов.

Жду сообщения от Артура, чтобы действовать дальше.

«Их взяли», – пишет он.

Отлично!

А теперь поехали!

Решительно вхожу на кухню и в упор смотрю на Милану, которая, не замечая меня, заправляет салат.

– Отраву добавить не забудь! – советую ей.

Девушка вздрагивает и смотрит на меня огромными глазами.

– Что вы здесь делаете? Кто вам разрешил сюда войти? Охрана! – выкрикивает она.

– Не надо охрану, – появляется за моей спиной Роман. – Прошу весь персонал пройти в мой кабинет на внеплановое собрание. Юлия, идемте! – пропускает меня вперед.

Через минуту мы располагаемся за большим овальным столом. Лица работников обеспокоены, но больше всех нервничает Милана. Видимо, чувствует, что запахло жареным. Косится на дверь. Как бы не сбежала.

– Милана, простите, я забылся и случайно занял ваше место, – приложив руку к груди, произносит Роман, встает и приглашает ее сесть в его кожаное кресло. – Садитесь, садитесь, – настаивает он.

Милана, с опаской глядя на него, робкими шагами подходит к креслу, садится, кладет на стол руки, которые ходят ходуном, быстро прячет их под стол.

– А п-почему вы меня сюда п-посадили? – поднимает на него взгляд.

– Насколько я понимаю, вы у нас теперь всем заведуете в ресторане. Вы распоряжаетесь продуктами на кухне, купленными на мои деньги, – подчеркивает он. – А если прямо сказать – воруете.

– Это неправда, – мотает головой Милана. – Я никогда не брала чужого, честное слово.

Роман молча подходит к телевизору, висящему на стене, и вставляет в него флешку.

– Всё внимание на экран!

Он берет пульт, включает телевизор, находит нужный файл, и мы все дружно наблюдаем за тем, как Милана берет из холодильника два контейнера, ставит их на стол рядом с пустой тарелкой, загораживает их от камеры спиной, копошится несколько секунд, затем отходит, и мы видим, что в тарелке появились креветки, а рядом с ней лежит какой-то пакет.

Возвращает контейнеры на место, убирает тарелку с креветками на другой край стола, якобы оставив их размораживаться. Затем достает из того самого пакета зарядное для телефона, колпак, видимо, делая вид, что этот пакет она принесла из дома, и уносит его в подсобку, думая, что там по-прежнему нет камеры.

А она там есть. И зафиксировала, как она перекладывает из пакета в свою большую сумку контейнер с креветками.

Контейнер, судя по всему, принесла из дома. У нас на кухне таких (с красной крышкой) нет.

Получается, пока она копошилась у стола – перекладывала из рабочего контейнера креветки в свой домашний, и часть креветок положила в тарелку «для разморозки», для того чтобы ни у кого не возникло вопросов, зачем она вообще их доставала.

– Позор! – брезгливо смотрит на нее официантка, а Милана сидит уже белая от страха.

Роман включает еще одно видео, на котором Милана ворует из холодильника, затем еще одно. По ее щекам текут слезы, подбородок дрожит.

– Простите, просто я одна воспитываю детей, и…

– И это дает вам право воровать? Дает право подставлять коллег?! – гремит на весь кабинет Роман.

– Кого я подставила? – хлопает мокрыми ресницами. – Честное слово, я бы никогда не, – и резко замолкает, с ужасом глядя на экран.

Весь персонал, открыв рты, наблюдает за ее разговором с матерью, в котором она практически признается в том, что подставила меня.

«Мам, вместо того чтобы возмущаться, лучше порадуйся за меня. Я так-то стала шеф-поваром, если что. Да какая разница каким путем?! Твоя дочь шеф-повар одного из самых крутых ресторанов в Москве, а ты нисколько не рада».

Картинка меняется, и теперь на экране транслируется фрагмент видео, снятого в квартире Аллы.

«Не знаю, как у Миланы хватило мозгов подсыпать отраву в блюдо, но к тебе, Эль, у меня вопросов еще больше! – кричит из динамика мать Миланы. – Ты же ее с детства знаешь! Миланка росла на твоих глазах, а теперь ты берешь и бросаешь ее в пекло! Вы подставили шеф-повара! И в этом замешана моя дочь!»

Роман ставит видео на паузу, в кабинете воцаряется гробовая тишина. Слышен лишь стук сердца Миланы, на которую с отвращением смотрят все собравшиеся.

– Роман Александрович, – выдавливает она, – я… я… – пускается в слезы. – Я все могу объяснить.

– Да что тут объяснять?! – гаркает красный