После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

— Тебе выспаться нужно, — смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Может, в голову перестанет лезть всякая ерунда.

Я пока молчу. Выясню, ерунда это или нет. Обязательно докопаюсь до правды. Никому не позволю делать из себя идиотку. Входим в дом, Саша сразу поднимается в спальню, а я переодеваюсь в ванной комнате на первом этаже, умываюсь холодной водой и пытаюсь привести себя в чувство.

— Так ладно... — шепчу, глядя на себя в зеркало. — Утро вечера мудренее. Мне нужно переспать с этими мыслями, и свежей головой подумать, как действовать дальше.

Подхожу к лестнице и, глядя на дверь комнаты сына, задерживаюсь у ступеньки. Набираю полную грудь воздуха, медленно убираю руку с перилл и иду в комнату. В которой часто сижу в полной тишине и с грустью вспоминаю о том, как здесь совсем недавно жил сын. Как обнимала его за плечи, когда он сидел за компьютером, целовала в макушку, желала ему хорошего настроения, и без конца говорила «люблю тебя, родной». Но сейчас иду туда не для того чтобы погрузиться в воспоминания. Меня туда ведет дурное предчувствие.

Включаю свет, смотрю на кровать сына и чувствую, как сжимается сердце. На ватных ногах подхожу к кровати и беру пакет с подарком, который стоит здесь с двадцать третьего февраля и ждет Глеба... Если бы он приезжал домой, то взял бы этот подарок. Ну, или хотя бы убрал его с кровати, потому что иначе ее не расправить...

Оседаю на кровать, которая заправлена так же, как и была — аккуратно, со взбитыми подушками. Одним словом так, как я ее заправила в тот день, когда он уехал из дома. Это было в середине февраля. И с того дня, в чем я только что убедилась, он еще не появлялся здесь. Достаю из кармана халата мобильник и снова звоню Глебу.

— Алло, — недовольно отвечает он.

— Глеб, а ты подарок мой видел? — спрашиваю я, а сама все еще не могу поверить в то, что он прикрывает отца.

— Подарок?

— Ну да, в твоей комнате, на кровати.

— А, да-да, видел. Спасибо!

— Понравился?

— Да, то что нужно.

— С собой забрал?

— Ага.

Я достаю из пакета туалетную воду и не моргая смотрю на нее.

— Можешь название напомнить? Я папе тоже хочу купить.

— Слушай... сейчас даже не вспомню. Чуть позже посмотрю, ладно?

Он ведь даже не понимает, о каком именно подарке идет речь. Он понятия не имеет, что я ему подарила, поэтому и отвечает общими фразами.

— Глеб, зачем ты прикрыва...

— Черт! — вздрагиваю от его громкого голоса. — Макс, ты слепой?! Не видишь, что он идет в мою сторону? Меня из-за тебя чуть не грохнули! Мам, — раздраженно говорит в трубку. — У меня турнир в разгаре. Давай потом созвонимся. Реально некогда.

И скидывает звонок. У меня сердце кровью обливается. Внутри все сжимается, глаза жгут слезы. Все-таки сын заодно с отцом... Они оба врут мне. За что? За что они так жестоко меня предают?

Оставляю подарок на кровати, выхожу из комнаты, иду к лестнице, и тут мне навстречу спускаются Даша с подругой.

— Мам, мы все, — устало протягивает дочь и дует на пальцы. — Руки уже болят от струн. Спустись-ка обратно. Мы хотим тебе кое-что показать.

— Даш, я уже в спальню пошла, и...

— Мам, ну на минутку! — Дочь берет меня под руку и ведет обратно на кухню. — Смотри.

Девочки, смеясь, показывают отрывок из танца.

— Как думаешь, оставить это движение или убрать? Не грубо выглядит? Там все-таки учителя будут.

Я замечаю, как мимо кухни быстро проходит Саша.

— Все хорошо, — торопливо бросаю я. — Не вижу ничего плохого. Даш, я пошла. Женя, пока-пока, — бегло улыбаюсь ее подруге, выхожу в коридор и вижу мужа у комнаты Глеба.

Застыв на месте как вкопанный, прячет руки за спиной, и смотрит на меня как на приближающуюся шаровую молнию.

— Глеб позвонил и попросил убрать с кровати подарок? — спрашиваю надломленным голосом. — Он ведь не приезжал домой с середины февраля. И не приводил сюда никакую Оксану.

— Мам, — кричит с кухни Даша, — а что у нас Аркадий постоянно говорит про какую-то Ксаночку?

Глава 5

Ирина

Чтобы не устраивать скандал при Даше, я, впившись ногтями в ладони и плотно сжав губы‚ поднимаюсь в спальню. Едва держу себя в руках. Каждый шаг мужа, идущего за мной, ударяет по вискам словно молотом.

«Боже, дай мне сил дойти до спальни».

Как только открою рот, из него тут же вырвутся языки пламени, вместе с которым я обрушу на мужа весь свой гнев. Как бы не развернуться и не залепить ему пощечину прямо при дочери, которая застыла на первом этаже, не понимая, что между нами стряслось, и почему мы направляемся на второй этаж в таком состоянии. Не хочу, чтобы Даша стала свидетелем наших разборок. Она очень эмоциональная девочка, все принимает близко к сердцу, и, если узнает, что ее любимый папочка изменил любимой мамочке, то ни о чем не сможет думать, кроме этого.

У дочери на носу экзамены, она идет на красный аттестат. И я не позволю ей ломать свою судьбу из-за отца-предателя. Ей точно будет не до учебы. Не сможет сконцентрироваться на итоговом собеседовании по русскому языку, которое будет проходить уже завтра, не сможет защитить проект по истории, к которому сейчас так усердно готовится, и без которого не допустят к экзаменам.

Даша обязательно обо всем узнает. Позже я поговорю с ней в более спокойной обстановке и, используя свою женскую мудрость и опыт, все объясню. Я учу свою дочь всему, чему научилась сама. Всему, что мне помогло стать ни от кого независящей женщиной, поэтому покрывать мужа точно не буду. Как это в детстве делала моя мать...

Весь поселок знал, что отец ей изменяет. На нее указывали пальцем, смеялись за спиной. Ей люди в глаза говорили: