Бастардорождённый - DBorn

Новый удар заставил руку Иного содрогнуться. Сил на него Рендилл не пожалел, да и сам клинок весил немало. Всем своим видом Иной выражал пугающее спокойствие к происходящему, но лорд видел, как лёд на его руке зазмеился трещинами.

Иной встал в новую стойку, в этот раз более подходящую для такого соперника. Рассекая воздух, мечи соперников замелькали вновь. Тарли пользовался всем накопленным за долгую жизнь бесценным опытом, Иной тоже, вот только уже он редко сталкивался с соперником, способным отразить оружием больше одного удара.

Что же окажется сильнее, прилежность, амбиции и воинский опыт человека или высокомерие и магия бессмертного? В бою, где малейшая царапина подарит смерть, в бою, где на кону стоит не только жизнь бойцов.

Мечи соперников скрестились, бойцы вошли в клинч, вложив в него весь вес своих тел. Тарли был шире в плечах, да и его доспех весил не мало, его противник наверняка весил меньше, но его броня была покрыта ледяной защитой, а главное, Иной не проявлял и признака усталости.

Южанин пришёл к единственно верному в этой ситуации решению, — поднятию ставок. Довернув кисть, он продолжил атаку, не разрывая клинч. Лезвие заскользило по лезвию. Миг, и острие белого клинка замирает в сантиметре у глаз смертного, ещё один, и лезвие из валирийской стали угрожающе проскакивает около бедра Иного.

Не имея опыта выхода их подобных ситуаций, Иной совершает ошибку, отступает на шаг назад, неправильно выходя из клинча и открываясь на полторы секунды. Немного, но более чем достаточно. Губитель Сердец вновь рассекает воздух. Рубящий удар чудовищной силы отсекает Иному руку почти по локоть. Не спасает ни лёд, ни доспех, ни кость с плотью.

Голубая кровь медленно просачивается из раны, а сама рука начинает осыпаться ледяным крошевом. Поначалу совсем медленно, но затем всё быстрее и быстрее.

Тварь отступает назад, прячась за прислугой. Замершая наблюдателями дюжина вихтов пробуждается и бросается на рыцаря. Иной отчаянно хватает выроненный клинок уцелевшей левой рукой, но не для того, чтобы продолжить битву, а чтобы нанести увечье самому себе.

Замах, и белый меч отсекает раненую руку почти до плеча. Холодный лёд белого лезвия «прижигает» рану, останавливая кровь. Иной не тает, его воинство не гибнет, но униженная попранной гордыней тварь бежит с места схватки.

Первый налетевший на Тарли вихт гибнет мгновенно. Отскакивая в сторону, Рендил разрубает того пополам. Не теряя времени, рыцарь переводит движение в новый укол и насаживает на острие Губителя ещё одного вихта. Отбив удар обходящего с фланга, лорд контратакует.

Мужчина оставил на земле у своих ног семь рассыпавшихся костями монстров, но окружённым со всех сторон долго продолжать бой не мог даже такой матёрый и опытный воин, как он. Поваленный на землю, лорд потерпел поражение.

Его люди уже мертвы, сам просторец на очереди. Лучшие из его лат могут лишь отсрочить неизбежное. Скоро Рендилл встретится с отцом, скоро поведает ему о своей славной смерти. Воин жалел лишь о том, что не успеет передать меч Дикону… и… и поговорить с Сэмом.

В бесконечном граде беспорядочных ударов один пришёлся на голову Рендиллу. Мужчина закрыл глаза, упустив связывающую его с воспоминаниями о семье нить. Он так и не увидел выскочившего из-за деревьев всадника, орудующего огромным пылающим клевцем с длинной цепью. Всадника верхом на огромном лосе.

* * *

Голова раскалывалась от жуткой боли, всё тело болело от синяков, ссадин и порезов, да так сильно и всеобъемлюще, что казалось, на нём нет живого места. Мужчину тошнило и морозило, ему пришлось приложить немалые усилия лишь для того, чтобы открыть глаза.

В них всё плыло, а вкупе с отражающимися от снега яркими лучами солнца это превращалось в настоящую пытку. Однако даже так Тарли удалось осмотреться, чтобы понять, что он находится в получасе пути до Чёрного замка. Что-что, а Стену не узнать невозможно.

Вновь осмотревшись, мужчина обнаружил себя в огромном седле, верхом на не предназначенном для верховой езды животном, которое вёл за поводья облачённый в чёрные и серые лохмотья незнакомец.

— Ты не мой сын, — Просторец всё ещё был плох и заговорил о первом, что пришло в его голову. Ведь именно о детях думал лорд перед тем, как провалиться во тьму.

— А ты не мой, — скупо отозвался незнакомец.

— Почему ты спас меня, а главное, зачем?

— Я всё еще питаю симпатию к тем, кто живёт по ту сторону, — указал на Стену незнакомец. — Равно как и питаю некое извращённое чувство вины за содеянное когда-то давно.

Прозвучавший ответ был абсолютно честен, но ситуацию не прояснил совершенно.

— А ты слишком ценен, чтобы умирать по эту сторону, — закончил незнакомец.

— Я это уже слышал, — проворчал Тарли, после чего процитировал предсмертные слова одного из своих людей.

Его проводник поднял на него взгляд своих тёмных, как сама ночь, глаз. Под этим презрительным взглядом Рендилл впервые со своих юношеских лет почувствовал себя жалкой букашкой. Однако его проводник быстро сменился в лице и засмеялся.

— Твои полководческие навыки, несомненно, хороши, но я спас тебя не из-за них. Вернее, я спас бы кого угодно из вас, но именно ты продержался дольше всех прочих.

Тарли дураком не был и быстро пришёл к нужным выводам.

— Кто-то должен рассказать о том, что увидел в лесу, — догадался лорд.

— И не только об этом, но и об Иных тоже. Знаешь, за вечную жизнь можно обрести колоссальные опыт и знания. Как можно догадаться, они успели это сделать.

— Однако закостенели и стали сильно подвержены старым догмам и доктринам, — продолжил рыцарь, вспомнив о том, что излюбленной тактикой лидеров орд было банальное заваливание противника мёртвым «мясом» ради победы. Если победа не обретается, то нужно просто отправить в бой больше «мяса».

— Верно. Они готовы с поистине бараньим упорством долбиться в Стену хоть годами, пока их армия не закончится. Вот только не нужно их недооценивать.

— Это я уже понял, — проворчал Тарли, вспоминая болезненное поражение и потерю соратников в бою. Незнакомец продолжил.

— Вечная жизнь… существование, — исправился, подобрав нужное слово, мертвец. — И неуязвимость для обычных угроз заставили их позабыть о боли от ран и о поражениях в бою. Они забыли, что это такое. Вновь испытав этот болезненный опыт, они могут утратить над собой контроль, поддаться внезапно пробудившимся эмоциям и начать совершать ошибки.

— Как и начать приспосабливаться к диктуемым противником правилам, — закончил за него Тарли. Защищающий от обсидиана и частично от