Запретные игры - Виктория Вашингтон
Он ведь явно делает это нарочно. Хочет сломить меня. Доказать, что мне не от кого ждать поддержки и что вокруг меня одни враги.
В первую очередь собираюсь поговорить с Давидом.
Хотя не могу признать, что увиденное оставило меня равнодушной.
Все-таки обида захлестнула изнутри.
Сильнее, чем бы хотелось.
37
Я начала собираться в школу. Во мне горело дикое нетерпение показать Давиду этот пост и спросить у него об этом.
При этом пыталась взять эмоции под контроль, чтобы не как не выдать ему, что опубликованная фотография хоть каплю меня цепляет.
Но вопреки всему, мне хотелось знать, кто эта девушка.
Я уже готова была выходить из дома, как на телефон пришло очередное сообщение.
«Дарин, прости. Мне нужно навестить маму в больнице. Сегодня меня не будет на уроках» — сообщение было от Давида.
У меня сердце ухнуло в пятки.
Сразу же попыталась ему позвонить, но он не поднял трубку.
Я почувствовала, как тревога захлестнула меня, и мои мысли начали биться в беспорядке. Что могло случиться? Почему он не отвечает на звонки? Неужели что-то серьезное? Моя тревожная фантазия начала строить самые ужасные сценарии, но я стараюсь сдержаться и не позволять панике полностью взять верх надо мной.
«Все хорошо?» — отправила вопрос, нервно перебирая в руке лямку сумки.
«Не переживай» — практически моментальный ответ.
«Ответь нормально, Давид» — быстро перебирают пальцами по клавиатуре и нажимаю отправить.
Не получив ответа на свое сообщение, я ощущаю, что беспокойство становиться все сильнее. Что-то непонятное происходит, и мои мысли настолько разбегаются, что я едва могу сконцентрироваться на подготовке к школе. Когда я наконец выхожу из дома, голова полна вопросов и неизвестности.
Только оказавшись на улице, понимаю, что впервые за последнее время отправляюсь в школу одна.
И это до безумия пугает.
Я будто вновь остаюсь сама против всего мира, который агрессивно настроен против меня.
Моментально подмечаю, на сколько же спокойнее было, когда рядом шел Давид.
С настороженностью оглядываясь по сторонам, а оказавшись в школьном кабинете мне кажется, что абсолютно каждый смотрит на меня.
Так и есть на самом деле. И это никуда не девалось. Но только сейчас я попросту не ощущаю той защиты, которая исходила от Давида и ощущаю себя более слабой.
Первый урок проходит достаточно обычно и пресно, если не брать в учет мое волнение.
На перемене, когда я собираюсь просто перейти из кабинета в кабинет и особо нигде не мелькать, мне преграждает путь Леон.
— Привет, — восклицает он, растягивая губы в улыбке. — Ты совсем хмурая сегодня. Что случилось?
— Привет, — поджимаю губы. — Да нет, все прекрасно.
— А парень твой где? — вопросительно приподнимает бровь он.
— С каких пор тебя волнует Давид? — задаю встречный вопрос.
— Да ни с каких, — он лишь пожимает плечами. — Меня ты волнуешь.
— Что могу сказать, — прикусываю щеку изнутри. — Не волнуйся. Вредно для нервов.
Не могу не сказать, что мне не льстит его фраза. Даже очень. Все-таки в него я влюблена достаточно давно.
Но не могу не подметить что сейчас, находясь рядом с ним, испытываю дискомфорт и хочу побыстрее уйти.
Я прекрасно знаю, что Немирова нет в школе и он не увидит нас рядом, но все-таки отчего-то ощутимо нервничаю.
— Это как-то связано с тем, что ты сегодня опубликовала на своей странице? — предполагает Леон. — У вас проблемы?
Внезапно осознаю, как все выглядит со стороны. И отчетливо понимаю, что это может вызвать дополнительные проблемы, если кто-то решит, что мы с Немировым расстались.
Но рассказывать Леону о том, что страницу взломали не собираюсь. Не вижу смысла.
— Нет, — отрицательно качаю головой. — У нас все прекрасно.
— Ладно, — тяжело вздыхает он, окидывая недоверчивым взглядом. — Можешь не говорить. Я не для этого подошел.
— А для чего? — вопросительно всматриваюсь в его глаза.
Они красивые.
— Мне тебя назначили как репетитора, для того, чтобы подтянуть английский. Мой отец связывался с твоим, поэтому теперь мы будем видеться минимум два раза в неделю вне школы.
Что? Как так? Мне никто и слова не сказал.
Отец думает, что у меня много свободного времени?
В прошлом году мне тоже пришлось подтягивать одноклассницу по математике. И тоже благодаря подачке отца.
— Ладно, — стиснув губы, киваю головой.
— И? Больше ничего не скажешь?
— Нет. Прости, но я спешу. Время обсудим позже, — не дожидаясь его ответа, обхожу и иду дальше по коридору.
Вопреки моим словам, во мне кипит ненависть и злость.
Почему этот человек думает, что может управлять моей жизнью? Только потому что стал моим отцом на бумаге?
Ненавижу его. От всей души ненавижу.
Отвратительный день становится все хуже и начинает сводить меня с ума.
Я жду подвоха отовсюду.
Вечером я все еще не могу успокоиться. Давид не отвечает звонки, да и объяснение о навещении мамы в больнице звучит слишком странно. Я решаю прийти к нему домой и узнать, что происходит. Когда-то во время прогулки он показывал мне свой дом и даже назвал номер квартиры, чтобы в случае чего, я знала, куда бежать, если случится что-то ужасное.
Сейчас это играет на руку.
Как раз сегодня вечером у меня занятие по танцам, поэтому получается спокойно ускользнуть из дома.
Весь путь до его дома я перебираю в голове возможные варианты и готовлю себя к любому исходу.
Когда я наконец добираюсь до его дома, все кажется тихим и спокойным. Однако, я стучу в дверь, но никто не открывает. Мое сердце учащенно бьется, будто ощущает опасность. Ощущение тревоги становится все сильнее. Время тянется медленно, и я уже представляю самые ужасные сценарии.
Но внезапно дверь открывается и на пороге появляется Давид. Он выглядит измученным и бледным, но при виде меня на его лице мелькает облегчение.
38
— Дарина? — выражение лица меняется и Давид ставится хмурым. — Что ты здесь делаешь?
Немного смущаюсь таким вопросом.
А ведь и правда, что я должна ответить?
Что так сильно волновалась, что сорвалась и прибежала сюда, чтобы убедится, что у него все хорошо?
— Просто ты долго не отвечал, и я… — слова не хотя идти, потому что ком подступает к горлу.
— Я забыл телефон в больнице, — признается Давид. — Ты… волновалась за меня? — вопросительно приподнимает бровь.
Не понимаю, какие эмоции он испытывает, когда задаёт этот вопрос.
Меня же окатывает странной волной смущения.
Да, я переживала.
