Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Посвети… — Один их охранников поднес факел. Правую половину лица безобразил глубокий шрам с рваными краями, когда — то рассекший скулу до самой кости. — Меченый…

— Вот этим людям! — Громко крикнул Ифам, обращаясь к остальным невольникам, боязливо жавшимся к дальним стенкам клетей. — Вы обязаны сегодняшним наказанием! — И вытянул, сколько можно было голову чужестранца выше, словно пытаясь всем показать обезображенное лицо. — Каждый получит по двадцать ударов. Это будет урок. Но теперь у меня стало меньше людей. Мне нужен тот, кто проследит за этим…

В каждой партии есть такие люди, кто готов выменять собственное благополучие на чужое. Да что говорить, каждый сделал бы это, но не у каждого хватит совести признать это и открыто сказать перед всеми, что да, ты готов стать на сторону врага. Но такие люди всегда есть. Не стал исключением и этот раз. Один из толпы робко поднял руку.

— Иди сюда, — Ифам отпустил грязные сальные пряди и голова Меченого бессильно упала. — Подойди, не бойся.

Невольник протолкался через сбитые колени своих собратьев, Килем открыл низкую дверцу, и тот выполз на песок, точно собака.

— Подойди, — невольник несмело приблизился.

— Скажи, чего достойны эти люди? — Тот вперился ненавидящим взглядом в залитые кровью фигуры.

— Презрения… — Хрипло прокаркал он.

— Скажи громче. Отчего?

— Презрения, — уже громче прохрипел невольник — потому что они… подняли пасть на руку… которая… нас… кормит.

Ифам кивнул, удовлетворенный.

— Именно так. Я вас буду кормить, и дам вам новую жизнь. Эти люди, — он показал на наказанных. — Отплатили мне укусом в спину. Я наказал их за это. И накажу каждого, кто посмеет поступить так же. Но я готов смягчить наказание, если каждый из вас докажет мне что не станет кусать мою руку, которой я кормлю вас.

Невольник растерянно заморгал.

— Но как?

Ифам улыбнулся и отступил, давая ему немного времени для решения. Они, эти животные, прибывшие сюда людьми, вдруг почуяли запах надежды, когда лишь некоторые из них сумели вырваться из цепей, Ифам хотел убить эту надежду. Пусть те, кто в их глазах стали на некоторое время снова людьми, превратятся в пыль их собственными стараниями. Пусть они сами убьют свою надежду. Так надежнее.

Невольник меж тем робко подошел к первому из наказанных и с проклятьем плюнул на поникшую голову. И проделал такое еще два раза. После взглянул на хозяина. Ифам кивнул.

-Ты освобожден от наказания, — невольник робко улыбнулся, не веря своей удаче. — Я приказываю тебе следить за ними. Внимательно следить. Они должны жить. После их ждет еще одна порка. Ты проследишь, чтобы они были живы.

Невольник вытянулся в лице.

— Кто еще хочет доказать мне свою преданность? — Ифам обернулся к клетям. И тут словно волна поднялась. Невольники подскочили со своих мест, они кричали, сыпали проклятьями и плевались сквозь решетку, стараясь достичь трех фигур.

соревнуясь друг с другом, они вопили, обнажая безобразные зубы. Ифам улыбнулся и пошел восвояси. Крики не умолкали. Килем последовал за ним.

— Что теперь? — Спросил он, провожая господина до шатра.

— Видишь, как они стараются? Пригляди за ними. Кто не старается сильно, того под плеть. Пускай знают, что я не шучу. Этому скажи, что эти трое должны выжить. Помрут — с него шкуру сдеру. По сотне за каждого.

Килем кивнул.

— Ты удовлетворен, мой друг? — Ифам положил руку ему на плечо.

— Я хочу убить его, — признался Килем.

— Позже. Можешь даже выйти в бой против него на арене. И убить его там… — Ифам улыбнулся.

Килем все сделал, как велено. Невольников отпоили. Дали время оклематься, а после снова всыпали плетей, чтоб неповадно было. Все это время они простояли на жаре перед клетями. Их товарищи по несчастью, получив свое, осыпали их проклятьями и плевками. Ночь теперь следила, чтоб невольники не померли раньше времени. Ту вторую отдал в подарок местному голове, а Ночь решил оставить.

Товар потихоньку расходился, вскоре остались лишь несколько мужчин и эти трое все еще стоящие на коленях. На них у Ифама были свои планы. Давно хотел выставить своего бойца на арену. Вскоре представился случай. Договорился выставить своих бойцов против троих таких же.

Двух иритийцев порешили как-то сразу. Поединщики противников были накормлены лучше, крепче стояли на ногах и действовали слаженно. Однако, на Меченом вышла загвоздка. Под криками толпы того словно подменили. Исчезла вялая походка, все движения стали четкими и плавными. Он превосходил противников в мастерстве, в этом Ифам убедился, однако проигрывал в силе. Глядя, как его единственный поединщик начинает одерживать верх в бою, его словно громом ударило. Спина покрылась холодным потом, но купец отогнал от себя пугающих его призраков.

— Килем, а Килем? — Охранитель тотчас склонился к нанимателю.

— Я только сейчас понял, — и помедлил с ответом. — А ведь он из Безликих… Понимаешь, что это значит? — Охранитель помолчал, соображая.

— Убить его?

Ифам пригладил бороду. Какой соблазн. Безликие непобедимы, это знал каждый в Империи. Личная гвардия Императора. Отличный боец. Но, если вырвется несдобровать им. Если вырвется…

— Нет. Из колодок не вынимай. Не знаю даже, удача это или проклятье на мою голову.

— Они не чувствуют боли, не знают жалости, — зачем-то проговорил охранитель.

— Без тебя знаю… — Огрызнулся Ифам. — Это Арах-Экель. Удивляться нечему… — Понял ты? Не оставляй его без охраны.

— Понял, отчего ж не понять, — проворчал Килем.

— Сам помрет… — Ифам поерзал на своем ложе. — Скажи Хромому, каждый третий день буду ставить бойца. Пока не сдох, он принесет мне деньги.

На том и порешили. Бойца ставили каждые три дня, и теперь Ифам стал в большом выигрыше, потому что раз за разом выигрывал бои. Но покоя не было. Все казалось, что крадется в сумерках тень, готовая вцепиться в глотку. От постоянной тревоги Ифам велел посадить Меченого в отдельную клеть, не спускать с него глаз, и не снимать колодок, за исключением незначительных перерывов на нужды. При любом удобном случае невольник сверлил купца ненавидящим взглядом.

— Я отдам тебя в пищу людоедам, — грозился Ифам, тщетно