Искушая любовь - Сара Адам

С правой стороны выделена зона для детей: качели, небольшая горка, разноцветные игрушки, разбросанные в траве. Двое мальчишек лет пяти носятся по кругу, визжат от восторга и не слушают ни единого слова матери.

— Томми, Крис, успокойтесь, я кому сказала! — рявкает стройная брюнетка с собранными в хвост волосами, но дети словно нарочно ускоряются.

— Дженна, оставь их, — раздаётся спокойный, но весомый голос Ричарда. — Пусть парни бегают.

Жена брата Алекса тут же выпрямляется, послушно отходит от детей и встаёт рядом с грилем, недовольно сложив руки на груди. Тут волей не волей подмечаешь, кто в семье главный и под чью дудку пляшут.

Алекс ведёт нас к брату со снохой, а я заворожённо наблюдаю за раскинувшимся лесом, за ухоженной линией светлого забора.

Знакомство с Эндрю и Дженной проходит весьма приятно. Они оба оказываются открытыми и милыми людьми по крайней мере на первый взгляд.

Спустя несколько минут вся семья рассаживается по местам за длинным столом, на котором поистине собран настоящий пир: поднос со стейками и рёбрышками, кукуруза в початках и печёный картофель. В центре красуется праздничный торт с кремовыми завитками и надписью «С днём рождения, Ричард». По бокам стоят домашние пироги, салаты, миски с ягодами и фруктами. Для взрослых имеется вино и пиво, а для детей кувшины лимонада.

Ещё я про себя подмечаю, что аккуратная сервировка наверняка заслуга матери Алекса. Хозяйка дома аккуратно расставила тарелки с одинаковыми салфетками, установила длинные вазы с цветами из собственного небольшого сада. Видно, что миссис Харрис постаралась, устраивая праздник для мужа.

Мой желудок позорно урчит, объявляя о том, что за сегодняшнее утро во рту не было и крошки. Боясь, что в дороге укачает, я отказалась от завтрака в пользу стакана воды.

За еду мы принимаемся под домашние беседы; меня слегка потряхивает от голода, но я прикладываю усилие произвести впечатление и не набрасываться сходу, сметая всё на своей тарелке. Мама Алекса тем временем рассказывает, что они с Дженной готовились ко дню рождения со вчерашнего вечера, что и подтверждает мои догадки.

Сначала все беседы простые и непринуждённые. Мэрилин спрашивает у Алекса про его работу в клинике, Эндрю вставляет пару шуток про то, что брат знает обо всех болячках родственников, а Кэти с энтузиазмом делится, что определилась с будущей профессией. Правда, Алекс мне на ухо аккуратно шепчет, что своё решение сестра меняет каждый месяц.

Когда все собравшиеся поднимают бокалы за здоровье именинника, я отказываюсь от алкоголя в пользу лимонада. Учитывая предыдущие разы и моё отсутствие навыка контролировать себя под градусом, это будет безопаснее для всех присутствующих. Вот Алекс удивится, если я накидаюсь и устрою дебош. Или ещё хуже начну звонить то Джону, то Артёму по очереди и выяснять с ними отношения.

Постепенно я немного расслабляюсь. Атмосфера за столом царит, как сцена из самого лучшего фильма про большую семью. Знаете, мне даже становится приятна мысль, что я смогу стать её частью.

Однако в какой-то момент всё идёт наперекосяк. Отложив приборы, отец Алекса наклоняется вперёд, вытирая руки салфеткой. Его взгляд тяжелеет, сосредотачиваясь на мне.

— Адалин, расскажи нам о своей семье. Откуда ты? Чем родители занимаются? — голос мистера Харриса звучит подчёркнуто нейтрально, но в его холодном тоне слышится привычка допрашивать. Складывается ощущение, что я не гость, а подчинённый, отчитывающийся перед начальством.

Не ожидав такого резкого переключения внимания на меня, я застываю под его чутким вниманием. Вилка в руке кажется тяжелее, чем должна быть, и мне приходится отставить её в сторону.

— Я родилась и выросла в Нью-Йорке. Там и жила, пока не переехала в Нью-Рошелл, — стараюсь держаться молодцом, но слегка подрагивающая ладонь выдаёт с потрохами.

Похоже, заметив волнение, Алекс кладёт свою руку поверх моей, припечатывая её к столу. Благодарно улыбнувшись парню, я продолжаю:

— Маму я не помню, она умерла, когда я родилась.

На миг я замираю, задумавшись, стоило ли это говорить. Терпеть не могу: стоит людям услышать о трагедии и они тут же начинают строить жалостливые лица, сочувственно качая головой.

Почему-то в нашем обществе считается, что ребёнок становится сиротой именно после смерти матери, а не отца. Но это не так. Я не считаю себя чем-то обделённой, отец заменил мне всех на свете.

И, конечно, именно сейчас за столом повисает тягостная пауза. Мэрилин торопливо кивает с сочувствием:

— Мне очень жаль, милая.

— Всё в порядке, я ведь её не знала, — поджимаю губы, не желая ловить на себе сочувственные взоры.

Отец Алекса никак не меняется в лице по всей видимости, он единственный, кого мои слова совершенно не трогают.

— А отец? — равнодушно уточняет именник.

Прокручивая в голове, как лучше ответить, прикидываю: сказать правду или солгать?

Мой отец был главарём нью-йоркской мафии. И вряд ли бы ему понравился допрос, который вы мне тут устраиваете, — звучит ядовито в голове.

— Папа был бизнесменом, — решаю солгать и не вводить в шок Харрисов. — Он погиб почти шесть лет назад.

— Причина? Если это не секрет, — Ричард откидывается на спинку стула, обхватив здоровой ладонью кружку пива.

— Несчастный случай, — отвечаю уклончиво, но даю понять, что эту тему обсуждать не намерена.

А что мне сказать? Папа погиб в перестрелке? Истёк кровью на руках у сына?

Ещё одно доказательство, что моё место в мире мафии, а не среди нормальных людей…

Тишина становится более плотной. Мистер Харрис слегка кивает, но скептическая складка между бровей красноречивее любых слов.

— Понимаю, — произносит мужчина, хотя по интонации ясно: выводы он сделал явно не в мою пользу. — Значит, одна осталась?

Я не против рассказать о себе и познакомиться с семьёй парня поближе. Но в моей голове это происходило более непринуждённо и гораздо дружелюбнее, а не так, словно я прохожу некую проверку на вшивость.

— Нет, у меня есть старший брат, но мы не особо поддерживаем связь, — говорю прямо, решив, что тут уже врать бессмысленно.

— Любопытно, — многозначительно протягивает глава семейства и переводит взгляд на Алекса, мол, ну и кого ты притащил?

Опустив глаза на тарелку, мне хочется уйти. Спрятаться где-нибудь и забиться в угол. Настолько атмосфера вокруг давит, заставляя испытывать дискомфорт.

Снова считав моё состояние, Алекс первым нарушает паузу, предварительно прочистив горло:

— Папа, — его голос обманчиво спокоен, но я слишком хорошо