Я подарю тебе предательство - Лу Берри
Не только в том, что ударил родную дочь. А в том, как вообще поступил с женой и детьми...
Дойдя до родной двери, Толик рухнул на верхнюю ступеньку лестницы, уткнулся локтями в колени, уронил голову на руки...
Вспомнился отец.
Он ушёл из семьи, когда Толику было девять. Ну как — ушёл? Выгнал их с мамой из дома.
Благо, что было куда вернуться, где приткнуться — так они и стали жить здесь, в этой квартире, с бабушкой.
Отец давал деньги на его содержание редко, довольно мало. Этого, конечно же, ни на что не хватало. И потому мама постоянно бегала по соседям, занимала денег, чтобы купить сыну самое необходимо.
О себе почти не думала. Толик часто видел на ней рваные колготки, которые она носила до последнего...
Сглотнув, он понял, что невольно и сам поступал, как отец.
А ведь мог сильно облегчить жизнь женщине, которая стала его женой и посвятила всю себя. Мог давать ей гораздо больше. Да и детям своим — тоже.
Перед глазами встало лицо дочери. Боль в её глазах от понимания, что он поднял на неё руку. Что хотел ударить её маму. В ушах ещё звучал её отчаянный, надрывный крик.
«Ты нас не любишь! Почему?»
Неужели он и в самом деле не любил?...
Кажется, и сам не знал ответа на свой вопрос. Он не слишком занимался детьми, считал это женской заботой, а сам относился к ним как к чему-то неизбежному, необходимому для полноты жизненной картины - продолжение рода и все такое прочее.
Иногда он от них откровенно уставал. Надоедали вопросы сына, раздражали самые обыденные просьбы дочери...
А теперь, когда сознавал, что пути назад нет, дорого бы дал, чтобы просто услышать их голоса. Выходит, любил? По-своему, на расстоянии, даже уродливо - но любил.
С губ сорвался слабый, дрожащий вздох.
Как он до такого докатился?..
Вспомнился день, когда первая созданная им игра неожиданно завирусилась в интернете, что и дало ему такой мощный толчок на будущее. В то утро он проснулся с крупной суммой на счету в магазине приложений и даже не сразу смог поверить, что все это — по-настоящему, а не продолжение сна..
Первым порывом было побежать к жене. Поделиться с ней своей гордостью, своей радостью, своим прорывом. Толик даже вскочил с кровати, натянул штаны и футболку, но на пороге комнаты замер, остановленный мыслью.
Если признается, что его игру хорошо покупают — Поля тут же придумает, как потратить эти деньги. Ей и детям постоянно что-то было надо, эти потребности никогда не заканчивались:
Скажет ей про свой успех и тут же останется без денег.
Не надо ей знать. По крайней мере, пока. Может, покупки его игры прекратятся уже через час. Иссякнут так же стремительно, как начались. И тогда эту сумму, что упала ему на счёт, лучше отложить, приберечь..
Так он оправдывал себя в тот момент.
Но покупки продолжились, они стремительно росли. Воодушевлённый этим, он сделал новую игру, потом ещё одну..
И больше не возвращался к мысли рассказать об этом жене. Суммы на счету увеличивались, множились, превосходя все самые смелые фантазии. Это грело его сердце, и расставаться с деньгами он совсем не хотел...
Пока не встретил Милу.
Толик ощутил жгучее желание вернуть все назад. Не покупать эту машину. Не знать эту женщину.
Внутри у него творился ад. Чувство вины сплеталось со страхом, что он все потерял.
Тем самым страхом, что ощутил в тот момент, когда понял, что Поля обо всем знает.
ЕГО трясло всю дорогу до дома. Мысли метались в голове, пытаясь найти выход, какое-то оправдание, но он знал — Поля его не простит. Она жила с ним, терпела его недостатки, но давно дала понять, что самоуважение ей не чуждо. Он понимал, что совершил роковой промах.
А потом страх перерос в злость. Да почему он должен бояться какую-то чёртову бабу, почему должен перед ней отчитываться за деньги, которые заработал исключительно сам?!
Да какое она имела к ним отношение, какое имела на них право?
Заведенный этими мыслями, он и ворвался в дом. А когда уверился, что жена его ограбила — просто слетел с катушек.
И случилось то, что случилось. Теперь уже — по-настоящему неисправимое..
Он растёр руками лицо. Сидеть на ступеньках стало холодно. Толик поднялся, похлопал себя по карманам и понял, что ключей от маминой квартиры у него с собой нет.
Нажал на звонок.
Послышался шорох у двери. Толик был уверен — мама разглядывает его в глазок.
И дверь наконец открылась.
Он ступил в квартиру, не зная даже, с чего начать, что сказать.
- Привет, мам.
Вот и все, что удалось придумать.
Она выглядела встревоженной. Понимала, очевидно, что он приехал без предупреждения не просто так.
- Случилось что-то, сынок?..
Случилось, мама, - хотелось ему сказать. А слова застряли в горле царапающим комом, трусливым ступором..
- Поругались.. с Полей, - едва сумел из себя выдавить.
- 0х, ну как же так. - выдохнула мама огорченно. - Ну ты проходи, раздевайся.
Покушаешь, потом расскажешь.
Она никогда не лезла в их жизнь. Была рядом, когда нужно. Не навязывалась, когда не просили. Полю она любила. Вероятно, понимала, сколько всего та делает для семьи, мужа, детей. Знала, каково это.
И как он признается ей теперь в том, как поступил? Мама его не поймёт. Мама сама жила с отцом, который держал её в черном теле...
Вместо ответа Толик шагнул к матери. Буквально упал в её хрупкие объятия. Выдохнул.
- Я совсем как папа... я как папа...
В этих нескольких словах сосредоточилась вся его боль. Крик души. Жгучее раскаяние.
Толик внезапно зарыдал. Горько, отчаянно, испуганно.
Искренне, как дитя.
26.
- Подпишите здесь.. и здесь тоже.
Я смотрела, как Мила, сжав зубы от злости, ставит свою подпись на дарственной в кабинете нотариуса, куда мы с Николя Антоновичем препроводили её после встречи на парковке. Её пальцы подрагивали, когда она выводила на листе свои закорючки - то ли от страха, то ли от гнева. В глазах появились пустота и отрешенность.
Знакомые мне чувства. Так рушатся ожидания, погибает надежда на лучшее.
Мила была разочарована тем, что приходится отдать то, что она считала своим. В её мире все было предельно просто - она привыкла зарабатывать на шикарную жизнь натурой. И считала, что это в порядке вещей.
В моем мире я отдавала себя мужу
