Искушая любовь - Сара Адам

— А ты можешь? — мои глаза удивлённо округляются.

Я ненормальная, да? Разве адекватного человека может привести в экстаз мысль о чьей-то драке?

Пока я застреваю на этом вопросе, Джон уже буквально запихивает меня во внедорожник. Бросив пару фраз Князеву-старшему (слов я не различаю, только слышу их голоса из приоткрытого окна), Грей садится за руль.

— Не думаю, что ты восстановился на все сто процентов, чтобы затевать драку, — размышляю вслух. Подавшись вперёд, кладу руки на спинку водительского сиденья и опускаю подбородок сверху, почти касаясь крепкого плеча. — Как вообще себя чувствуешь?

Честно говоря, сама не понимаю, что со мной творится. В голове я бьюсь в истерике от собственных выходок, но тело не слушается. И язык, несущий чепуху, тоже. Успокаиваю себя мыслью, что всему виной выпитый алкоголь именно он превращает меня в биполярную психопатку.

— Когда ты ведёшь себя не как сука, то охерительно чувствую, — наконец произносит Джон после долгой паузы, слегка поворачивая голову в мою сторону.

От этого движения наши лица оказываются на непозволительно близком расстоянии. Ради приличия я должна бы отодвинуться, но сижу неподвижно. Лишь задерживаю дыхание, стараясь дольше удержать в лёгких аромат его парфюма.

— Значит, ты зависишь от моего настроения? — и почему-то мой голос звучит не ядовито, а с предательской ноткой кокетства.

— Завишу от тебя.

— Смешно-о-о! — довольная, я расплываюсь в идиотской улыбке и на несколько секунд прикрываю глаза.

Я едва не мурлычу, словно кошка, добравшаяся до сметаны.

— Надо чаще тебя спаивать, — усмехается Джон, а я ощущаю, как его губы растягиваются в улыбке и на лице проступают лёгкие морщинки.

— Странно, но мне сейчас хорошо, — шепчу искренне, хотя, наверное, не стоит делиться подобными вещами. — Нет никаких переживаний и забот. Бесконечных мыслей и тяжёлых воспоминаний...

— Поделишься? — серьёзно прозвучавший вопрос заставляет меня всё-таки открыть глаза и мгновенно столкнуться с Греем в зеркале заднего вида.

— Ты последний человек на этой планете, с кем я стала бы делиться личным, — выдыхаю, но не добавляю, что причина одна: он и есть один из моих главных секретов.

— Да я, походу, вообще в целом последний человек для тебя.

— Это не так! — возмущаюсь, встрепенувшись. — Ты где-то между противным коллегой с работы и ненормальным соседом, поливающим газон в три часа ночи. То есть не такой уж и последний.

Салон автомобиля заполняет мужской смех. Такой живой и родной. Он звучит для меня, как что-то давно забытое из прошлого. И из-за этого в груди начинает ломить от тоски. Полгода я не слышала, чтобы Джон смеялся от всей души и по-настоящему. Не думала, что скажу, но я скучала даже по его смеху.

— У тебя нет таких соседей, — успокоившись, наконец произносит лже-Иван. Внимание мафиози сосредоточено на дороге, поэтому он не может видеть, что я застываю, перестав моргать.

— Ты ведь не спросил адрес, — губы еле шевелятся, когда я медленно перемещаю взгляд на шоссе, ведущее в Нью-Рошелл.

Оттолкнувшись от водительского сиденья, возвращаюсь на место, вжимаясь в спинку кресла. Каждая мышца в теле напрягается можно подумать, я оказалась в замкнутом пространстве с маньяком.

— Адрес? — переспрашивает мужчина, будто не догоняет, о чём речь.

Сердце автоматически ускоряет бег от проскочившей в голове страшной мысли.

— Ты... следишь за мной вместо Артёма? — спрашиваю на одном дыхании, едва ко мне приходит озарение.

Слова рвутся сами, забегая вперёд мыслей.

И всё встаёт на свои места. Вот почему он тогда в лифте нёс этот бред про Алекса и его благородство! Вот откуда он знает, где я живу поэтому едет без навигатора. Вот почему так уверенно говорит про соседа…

Джон не отрицает, не пытается оправдаться. Только поднимает на меня в зеркало серьёзный взгляд, пару секунд обдумывая, стоит отвечать или нет.

— Да.

И мой мир рушится. Он разлетается на тысячи мелких осколков от предательства. Задыхаясь от происходящего кошмара наяву, я делаю несколько рваных вдохов, борясь с удушьем.

— Останови, — меня не на шутку потряхивает. Я мечусь глазами по сторонам, как загнанный зверёк, и тыкаю в кнопку, желая открыть окно, но оно не поддаётся. Тогда берусь за ручку и тяну, сама не понимаю, что творю.

«Рендж Ровер» тем временем несётся, нарушая все скоростные режимы, и, естественно, двери заблокированы.

— Останови проклятую машину. Останови, сказала! — истерика накрывает меня, выключая здравый смысл. Я визжу на весь салон, то дёргаю дверь, то осыпаю плечи Джона ударами. — Я выпрыгну на ходу! Мне терять уже нечего, Грей!

Несмотря на мракобесие, что творится внутри, только напряжённая линия его плеч выдаёт: спокойствие Джона напускное. И всё же автомобиль с визгом шин резво сворачивает вправо и влетает в карман для экстренной остановки.

— Ненавижу! — захлёбываясь эмоциями, я буквально выпрыгиваю наружу, едва не потеряв равновесие.

Горячий воздух обжигает лёгкие, но дыхание сбивается, и я срываюсь вперёд. Мне наплевать, что это оживлённое шоссе, где машины проносятся со всех сторон. В ушах стоит гул, сквозь который пробиваются сигналы клаксонов. Ветер хлещет в лицо, путает волосы, глаза слезятся, но я не останавливаюсь.

Он следит за мной. Джон следит за мной!

Зачем?!

Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет наружу. Меня бросает из стороны в сторону, ноги подкашиваются, но я всё равно бегу, пока кто-то резко не отдёргивает назад, оттаскивая ближе к обочине.

— Ты что, мать твою, творишь?! — рычит Джон над ухом, удерживая меня так, что в области рёбер невыносимо давит.

Мафиози разворачивает моё трясущееся тело, схватив за плечи, и несколько раз встряхивает с такой силой, что голова едва не слетает с плеч.

— Дура! Какая ж ты дура!

Горячие слёзы заполняют глаза, размывая разгневанное лицо Грея. Он кричит, говорит что-то про безопасность и мою безрассудность.

— Давно? — единственное, что могу выдавить сквозь сотрясающие грудную клетку рыдания.

Меня терзает лишь один вопрос: как давно он или его люди ведут слежку.

— Сразу, как переехал.

— То есть ты месяцами следил за мной? Знал каждый шаг и ни разу не появился?

Я уже не разбираю, что больнее: то, что Джон вторгся в мою жизнь и знал обо мне всё… или то, что при этом не захотел встретиться лично?

— А должен был? — мужские