Измена. Любимых (не) предают - Тая Шелест
Но меня мутит, а сердце стучит где-то в висках.
Эта тварь сидит голой задницей на моих жаккардовых простынях! Задыхаюсь от брезгливости и злости, сжимая пальцы в кулаки.
Даже голова вдруг начинает кружиться. Еще никогда в жизни я не испытывала подобных эмоций. Внутри всё бурлит, и я просто не справляюсь с их наплывом.
Хватаюсь за стену, чтобы не упасть ненароком.
Муж подходит, чтобы вытолкать меня из спальни. На мои вопросы он отвечать явно не планирует. Он дико зол.
И меня это пугает. Это я должна быть зла, и я должна предъявлять претензии!
Но Геворг, сверкая глазами, хватает за плечо и тащит меня в коридор.
— Да, не ждал тебя так рано, пошла вон! — рычит, как зверь, распахивая двери и выталкивая в подъезд.
Секунду спустя вслед летит моя обувь, а затем и сумочка.
Ошарашенно стою, чувствуя босыми ногами холодный грязный бетон, и глаза наполняются слезами.
Какого черта? Руки сами тянутся, чтобы затарабанить кулаками в захлопнувшуюся дверь. Но я усилием их опускаю.
А толку? Только сейчас до меня начинает доходить, что стряслось. По щекам катятся слезы, и я ничего не могу с этим поделать.
Хочется рыдать от несправедливости и обиды. Как он мог? Как он, черт побери, мог??
А ведь мама меня предупреждала — проскальзывает предательская мысль. Говорила много раз, что не стоит связывать судьбу с восточным мужчиной.
Думаю, у нее уже был подобный опыт… Что ж, теперь он есть и у меня.
Разворачиваюсь и на негнущихся ногах спускаюсь по лестнице вниз. Иду к машине, сажусь в неё и смотрю на окна нашей квартиры.
Что делает муж? Наверняка вернулся к прерванному занятию, чего добру пропадать…
В висках отбойным молотком стучит пульс. Достаю из бардачка салфетки, чтобы вытереть лицо. Даже если бы я хотела куда-то сейчас поехать, то просто не смогу.
Концентрация ни к черту, в голове шум, руки подрагивают на руле.
Едва не вскрикиваю от неожиданного стука в стекло.
Медленно поворачиваю голову и вижу соседку. Баба Маша, беззубо ухмыляясь, ехидно кивает на подъезд.
— Что, блядует твой? Повелась на бабки, а теперь расплачиваешься. Вот терпи его блядство теперь, дурочка.
Старчески хихикая, она отходит в сторону скамейки и тяжело на нее опускается.
То есть, даже соседи уже в курсе? И как давно?
Только одна я, выходит, ничего не знала до сегодняшнего дня.
И что теперь? Ждать, когда он появится? Чтобы что? Что я ему скажу?
Опустив голову на руль, тяжело выдыхаю. В груди свербит горячий комок невыплаканных слёз. В голове полный хаос.
Зачем всё это было? Для чего он на мне вообще женился?
Слезы капают на колени, оставляя мокрые точки на юбке. Поднимаю голову и вижу, как шторы на кухонном окне шевелятся. Мелькает лицо мужа.
Сердце стискивает холодной рукой.
Неужели все мужчины такие, и никому теперь нельзя верить? Даже самым близким.
— Я же говорил, что тебе нужно сидеть дома! — слышу минуту спустя голос Геворга и поворачиваю голову.
Он подошёл незаметно. Или просто я совсем расклеилась и не вижу ничего и никого из-за разъедающих глаза слёз.
Муж стоит рядом с машиной в шлепанцах, домашних штанах и наскоро наброшенной мятой футболке. Той самой, которую я мельком заметила на полу нашей спальни.
Что он такое говорит? То есть… это я виновата в том, что он не в силах удержать член в штанах?
— Если бы ты была дома, мне не нужно было искать тебе замену! — продолжает тот сердито.
Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску. Он мною недоволен…
Мама была права. Как ни отвратительно это признавать.
— Ты издеваешься надо мной? — шепчу побелевшими губами.
Надежда умирает последней, и мне никак не хочется верить в то, что всё это не какая-то ужасная шутка. Первая стадия отрицания, не иначе.
Глупо? Более чем. Ведь я не слепая, и не умалишенная. Галлюцинациями не страдаю.
Муж распахивает дверь машины и меня обдает смесью запахов пота и чужих духов. Судорожно сглатываю, стараясь дышать через раз. А то вдруг стошнит.
Теперь я ничему не удивлюсь.
— Идём домой, — бросает муж, — я погорячился. Ты застала меня врасплох.
Домой? К кому? Есть ли у меня вообще теперь дом?
Он берет меня за запястье, но я брезгливо выдергиваю руку из захвата. Мелькает мысль тут же протереть ее влажной салфеткой.
— Что, с любовницей хочешь познакомить?
Он закатывает глаза.
— Нет, она ушла.
На секунду зажмуриваюсь, чтобы не закричать. Он так спокойно говорит, словно ничего и не стряслось. Боже, кто такой этот человек? С кем я жила, за кого вышла замуж?
— Идём уже, — злится он, сузив глаза, — покушать приготовишь, я есть хочу.
Меня накрывает волной ответной злости. И откуда взялись силы? Отталкиваю его от машины, захлопываю дверь и завожу мотор. На этот раз без осечек.
Резко жму на газ и сдаю назад.
Краем уха слышу дикий вопль мужа и понимаю… кажется, я проехалась ему по ногам.
3
Проезжаю пару кварталов и останавливаюсь. Кое как паркуюсь возле какой-то клумбы и тяжело дышу, стараясь прийти в себя.
Бесполезно. Я вся дрожу, в венах тяжело пульсирует кровь.
Почему-то жалею, что не вернулась, чтобы переехать предателю не только ноги. Но и то, что он не может удержать в штанах. Да еще и меня в этом обвинил!
Это какой-то бред… сумасшествие, дурной сон. Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное унижение?
И куда я теперь пойду? Без денег, без работы, без вещей…
К маме? От одной только мысли снова бросает в дрожь. Она мне всю плешь проест, когда узнает причину неожиданного визита.
Нет, к ней нельзя. Тогда куда? У кого можно временно перекантоваться, пока не решу, что делать дальше и не приду в себя?
Причем, скорее всего, это случится нескоро. Вытираю мокрое от слез лицо, руки. Смотрюсь в зеркало, ужасаясь тому, что вижу.
Красные глаза, под ними темные круги размазанной туши. Ну и зрелище…
Невольно вспоминаю черноволосую незнакомку в нашей супружеской постели и зачем-то сравниваю себя с ней.
Причем сравнение не в мою пользу. Фигура у нее явно лучше моей… я невысокая шатенка с весьма скромными объемами. Без макияжа моё лицо похоже на бледный блин, а у неё густые темные брови и ресницы, пышная грудь и шикарная грива.
Всхлипываю, понимая, что с такими рассуждениями далеко не уеду. Как бы она не выглядела, это обычная шлюха, которая повелась на
