На седьмом этаже - Амелия Брикс

Щелчок замка прозвучал в тишине прихожей как выстрел. Лиза замерла, округлившимися глазами глядя на Смирнова.

— Д-добрый… вечер, — пролепетала Лиза, застигнутая врасплох странным поведением соседа. Он, мягко говоря, казался не в себе, словно спасался бегством от кого-то или прятался в тени.

«Неужели его преследуют наши назойливые поклонницы преклонного возраста? — промелькнуло в голове у Лизы. — Или, быть может, он скрывается от привидения?»

Из кухни выглянула Марина, держа в руках полотенце. Она выглядела необычайно воодушевленной.

— Папуль, а мы тебе с Лизой тут ужин готовим! — объявила она, переводя лукавый взгляд с отца на притихшую соседку.

Смирнов замер, всё еще сжимая ручку двери. Градус напряжения в его голове медленно пополз вниз, сталкиваясь с дразнящим ароматом специй, доносившимся из кухни. План «молниеносного спасения» от курьера теперь казался ему самому слегка комичным, но отступать было поздно.

— Удивлен, но очень польщен, — глухо отозвался Лев, наконец снимая пальто.

Он старался не смотреть на Лизу, чьи щеки всё еще пылали после его бесцеремонного маневра. Смирнов вешал одежду на крючок, а сам прислушивался, что творится за дверью.

— Папуль, ты мой руки, а мы пока накроем на стол, — скомандовала Марина, по-хозяйски увлекая Лизу за собой на кухню.

Лев понимал: это идеальный шанс раз и навсегда избавиться от назойливого курьера с этим чертовым «веником». Пока женщины гремели тарелками на кухне, он бесшумно приоткрыл входную дверь и, выставив плечо, преградил парню путь.

— В этой квартире никто не живет, — отрезал Смирнов тем самым тоном, которым зачитывал протоколы.

— Странно... — курьер сверился с планшетом, — указан именно этот адрес.

— Ошибка в базе, — Лев даже не моргнул. — Так на чье имя цветы?

— Шумская Елизавета Дмитриевна.

Смирнов состроил задумчивое лицо, выдержал театральную паузу, а затем, словно нехотя, выдал:

— А, это моя супруга. Но её сейчас нет дома, — он произнес это так буднично, что сам почти поверил. — Давайте сюда, я ей передам.

— Ой, простите! Тогда распишитесь вот здесь. — Курьер заметно расслабился.

— А можно взглянуть на открытку? — как бы между прочим спросил Смирнов, уже забирая букет. — Нужно проверить, не ошиблись ли отправители, а то у жены сегодня не день рождения.

Лев жадно пробежался глазами по строчкам, запечатлевая каждое слово в памяти. Открытка была краткой, но била наотмашь. Он дождался пока лифт с курьером скроется из виду. Затем схватил охапку роз и ринулся вниз. Как он и предполагал, «привратницы» были на боевом посту. Клавдия Ивановна и её верная свита восседали на скамейке, провожая взглядом каждую проезжающую машину. Появление капитана с огромным букетом произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Лев подошел к Клавдии Ивановне и с самым обаятельным видом, на который был способен, вручил ей розы.

— Это вам, Клавдия Ивановна. За вашу бдительность и золотое сердце, — произнес он, игнорируя коллективный вздох восхищения. — Извините, спешу, дома гости.

Оставив старушек в состоянии приятного шока, он почти бегом вернулся к подъезду. С этим «веником» было покончено. Единственное, что жгло карман через ткань брюк — та самая открытка. Он вернулся в квартиру, быстро вымыл руки и вошел на кухню, стараясь, чтобы лицо не выдавало его недавнего «криминального» маневра.

— Итак, по какому случаю такой приятный сюрприз? — Лев с напускным бодрым видом потер руки и кивнул на накрытый стол.

Вслух он говорил об ужине, но в голове крутилось совсем иное. Только сейчас, когда он избавился и от курьера, и от цветов, до него наконец дошло: Лиза находится в его квартире. На его кухне. И они будут ужинать вместе. Он поймал себя на мысли, что этот домашний сценарий окончательно сбил его с толку. Лиза в фартуке Марины выглядела слишком... уместно. Слишком правильно.

— Лев, простите… — Лиза, вспыхнув краской, словно маков цвет, скомкала в кулаке край полотняного фартука. — Получается, я навязалась в вашу компанию и, возможно, испортила вам вечер.

Невыносимый стыд опалил её за присутствие в этом доме. Будто вошла без приглашения в чужую семью. И пусть она уже знала некоторые подробности от самого хозяина, неловкость терзала душу. Но страшнее всего – до мучительной радости комфортно было находиться бок о бок с его дочерью. Они составляли восхитительный тандем на кухне, искрились в общении так легко, будто знакомы целую вечность. Это казалось невероятным.

Лиза весь вечер украдкой наблюдала за Мариной, вспоминая обрывки рассказов сына. И её сердце переполняла тихая, необъяснимая гордость. У её мальчика прекрасный вкус. А Марина… Марина просто замечательная. Своя. Родная какая-то. Вот только нужно еще привыкнуть к её отцу. Но это уже задача не из легких.

— Я ужасная растяпа, — выдохнула Лиза, продолжая своё мучительное оправдание. Свободной рукой потерла лоб, выдавая охватившее её волнение. — Наша квартира захлопнулась, а ключи… ключи остались в кармане пальто, внутри. Вот я и напросилась к вам. Мот скоро вернется и я… — Внезапно Лизе показалось, что она задыхается от стыда. Какой позор! Она зажмурилась, обрывая поток сбивчивых слов.

— Пап, ну что за допрос ты устроил? Рабочий день закончился, капитан Смирнов! — Марина укоризненно посмотрела на отца, сложив руки на груди. — Ты лучше посмотри, что мы приготовили. Точнее, Лиза готовила, а я была на подхвате.

От Льва не осталось незамеченным, с какой непривычной теплотой Мотя смотрела на соседку. В этом взгляде было всё то, чего он, как отец-одиночка, при всей своей любви дать не мог — какое-то мягкое женское доверие.

— Ну что ты стоишь как истукан! — Марина легонько подтолкнула его локтем в бок. — Поухаживай за дамами. Лиза, вы не обижайтесь на папу. Он у нас немного бирюк. Сами посудите: столько лет в разводе, одичал в своей полиции.

Лиза негромко рассмеялась, и этот смех, словно колокольчик, разрядил густое напряжение в кухне. Она бросила на Льва короткий, понимающий взгляд, в котором не было обиды — только легкое любопытство.

Ужин проходил в прекрасной атмосфере, которая казалась Льву почти нереальной. Аромат домашней еды, негромкий звон приборов и уютный свет кухонной лампы создавали иллюзию абсолютного покоя. Марина сияла. Она без умолку говорила, то и дело обращаясь к Лизе за поддержкой, и та с искренним интересом подхватывала разговор. Лев поймал себя на том, что почти не вступает в беседу — он просто наблюдал. Его