После развода. Я до сих пор тебя не забыл - Елена Владимировна Попова

– Таиська, ты чего это? ― хлопает глазами мама. ― Тебя кто укусил-то? Муха счастья что ли? ― прыскает со смеху.

– Ща, дайте отдышаться, ― хватается за бок. ― Короче, ― садится обратно на свой стул, залпом выпивает сок из стакана, и с грохотом ставит его на стол. ― Я прошла!

– Куда? ― удивленно моргает папа.

– Чего она сказала? ― смотрит на него мама. ― Она куда-то пошла?

А я уже догадываюсь, в чем дело. Замираю, во все глаза глядя на Тасю. Жду, когда она это озвучит.

– Я прошла в следующий этап! ― подпрыгивает на стуле дочь. ― Вы только прикиньте, я прошла! А-а-а-а! Не могу в это поверить! Погодите, я хоть все правильно поняла? ― снова хватается за телефон. ― Так, мне пишут, что девочка, которая опередила меня по баллам, нарушила правила ― ее песня была полностью сгенерирована в нейросети, и я автоматически встаю на ее место.

– Тася! ― бегу ее обнимать. ― Девочка моя, я так за тебя рада. Ты так мечтала об этом. Да не только ты, мы все вместе мечтали, чтобы ты прошла, чтобы тебя заметили, и у нас получилось! Получилось! Ура-а-а! ― крепко-крепко обнимаю ее.

– Это про тот музыкальный конкурс, да? ― спрашивает сестра.

– Это из-за которого ты ревела, что не взяли? ― уточняет брат.

– Да-а-а, ― в шоке смотрит на всех Тася. ― Я думала, что после этого кастинга я вообще никогда в жизни не сяду за написание песен, и не прикоснусь к фортепьяно. Потому что я была уверена, что точно попаду в следующий этап, что меня заметят, и совсем немного не прошла по баллам.

– Такая трагедия была, ― подтверждаю я. ― Она несколько дней рыдала в подушку. Даже попросила нас с Артуром выставить фортепьяно на продажу. Хорошо, что мы этого не сделали, да? ― треплю ее за плечи, целую в щеку, иду к своему стулу, и слышу ее расстроенный голос. ― Мам… Мамочка… Они пишут, что следующий этап будет послезавтра… Мам, что делать? ― начинает паниковать, быстро кусает губу. ― Мы же только через три дня вылетаем.

– Будем искать рейс на завтра!

– Такой шанс нельзя упускать, ― поддерживает отец.

– Конечно летите! ― подхватывает брат.

– Сейчас посмотрим, есть ли билеты, ― берет телефон сестра.

– Боженька, пожалуйста, пусть они будут, умоляю, ― начинает молиться Тася.

– Смотрите, есть вылет завтра в одиннадцать утра, есть завтра в девять вечера.

– Мам, давай на одиннадцать, ― торопливо произносит дочь. ― Если мы в девять вечера вылетим, то в Москве будем только ночью, потом еще не пойми сколько до дома будем добираться. Я не успею подготовиться.

– Кать, бронируем на одиннадцать! ― глядя на сестру, решительно заявляю я.

Пока бронируем, Тася прыгает по комнате. Взяла бабушкин лак для волос, кривляется, представляя, что это микрофон, и поет на весь дом песню, которую не так давно чуть ли не проклинала.

– Мам, а давай папе не будем ничего говорить? ― веселыми глазами смотрит на меня дочь. ― Он так переживал, что я не прошла, а мы приедем и его обрадуем! Я хочу сама лично увидеть его реакцию.

– Хорошо, ― показываю класс. ― Сделаем ему сюрприз.

Вот только я еще не догадываюсь о том, что… сюрприз будет ждать нас с Тасей.

И этот сюрприз разобьет нашу семейную жизнь на осколки…

Глава 12

Юля

– Какие у нас на сегодня планы? – улыбаясь в трубку, переспрашиваю мужа, и про себя отвечаю: «Как можно скорее приехать домой и обрадовать тебя новостью». – Сходим на озеро, потом будем готовить ужин, – вру я.

На самом деле мы уже прилетели в Москву. Стоим на улице и ждем такси.

– Ты долго сегодня работаешь? – уточняю я.

– Нет. Сейчас встречусь с дизайнером, еще раз обсудим диваны для ВИП-зоны, и потом сразу домой.

«Значит вечер у него свободен. Отлично! Тогда я сейчас приеду домой, сделаю мясо по-французски, поставлю охлаждаться бутылочку игристого, а вечером мы все вместе отметим. Поднимем бокалы за второй тур и настроим дочь на победу».

Прощаюсь с мужем, и мы с Тасей катим чемоданы к машине-такси.

– Мам, вот папа будет в шоке, да? – садясь в машину, улыбается Тася. – Я представляю, как он обрадуется. Надо ему сказать, чтобы на завтра взял выходной. Мы ведь все вместе поедем, да?

– Конечно, милая. Мы обязательно тебя поддержим.

– Мам, – Тася кладет голову на мое плечо, – как хорошо, что вы не послушали меня и не продали фортепиано. А еще спасибо, что ты тогда ноты достала из мусорного мешка. Я ж их вообще порвать хотела.

– Просто мы с папой знали, что тебя ждет большой успех, – целую ее в макушку. – Мы верим в тебя, наша девочка. Станешь звездой, будешь собирать стадионы, а мы с папой будем ходить на твои концерты и гордиться тобой.

– Спасибо, мамуль, – мечтательно улыбается. – А папа будет кричать: «Это моя дочь! Моя дочь!», – смеется она.

– Да-да, – прыскаю со смеху. – Так и будет.

Машина въезжает в наш коттеджный поселок, а я ловлю себя на мысли: обычно после перелета возвращаешься домой без сил. Хочется прийти, разобрать вещи, лечь спать. А сегодня мое настроение на высоте. Я так рада за дочь, что как будто сама лично прошла во второй тур, честное слово.

Сейчас мы с Артуром должны оказать ей всяческую поддержку. Ведь если родители верят в ребенка, то у него обязательно все получится. Мы зарядим ее такой энергией, что завтра она задаст всем жару!

Вхожу во двор и вижу, что джип мужа стоит в гараже.

– Папа дома? – удивленно смотрю на Тасю. – Он же вроде собирался на встречу с дизайнером.

– Отменилась, наверное, – пожимает плечами дочь. – Еще и лучше, – подмигивает она. – Вот прямо сейчас его и обрадую!

Тася ставит чемодан у крыльца и на цыпочках поднимается по ступенькам.

– Тш-ш-ш, – повернувшись ко мне, прижимает к губам указательный палец. – Давай тихонько войдем.

– Давай, – тихо смеюсь я. – Войдем и крикнем: «Сюрпри-и-и-з!»

Тася вставляет ключ в замочную скважину, беззвучно поворачивает его, открывает дверь, и мы на цыпочках входим в дом.

Мы как две шпионки, ей-богу.

Крадемся по коридору, поворачиваем к лестнице, и… я вижу на нижней ступеньке красную лаковую туфлю.

На верхней лежит еще одна.

С моего лица медленно исчезает улыбка. Смотрю то на одну, то на другую.

– Мам, чье это? – заторможенно произносит Тася.

А я даже сказать ничего не могу. Язык словно онемел.

– Постой здесь, ладно? – дрожащими губами шепчу дочери.

С колотящимся сердцем поднимаюсь по лестнице, отрешенным взглядом смотрю на лаковую туфлю – маленькую, размера тридцать пятого, и чувствую,