На седьмом этаже - Амелия Брикс

— Не стоит извиняться, Елизавета Дмитриевна. Это всё уже давно в прошлом, — успокоил её Смирнов. — Так что можете хоть каждый день приглашать меня на ваш чудесный кофе. — В знак подтверждения своих слов он сделал неторопливый глоток, и на его губах промелькнула едва заметная, но искренняя улыбка.

Лиза залилась румянцем, словно школьница, застигнутая за списыванием. Неужели он флиртует? Капитан Смирнов? Господи, что стряслось с этой планетой? И что теперь ответить?

— Вы не боитесь своих слов, капитан? Боюсь, вам придется здесь выпить столько кофе, что вы проклянете этот день, — кокетливо парировала она.

Улыбнувшись, Лиза повторила его жест, медленно отпивая глоток кофе, не отрывая взгляда от капитана. Поймав себя на мысли, что этот мужчина ей действительно нравится, едва не поперхнулась. Резкий кашель вырвался из груди. Она судорожно замахала руками перед лицом, словно это могло охладить внезапный жар. Горячий кофе вперемешку с обжигающей харизмой капитана – это уже было чересчур.

«И что за безумные мысли снова роятся в голове? Хотя… почему безумные? Лев – действительно красивый мужчина. Сильный, широкоплечий, высокий. Видно, что не чужд физических упражнений и следит за собой. Модная стрижка, ухоженность в каждой детали. Легкая небрежность щетины лишь добавляла ему шарма. Всегда опрятно одет и источает тонкий, будоражащий воображение аромат. Ох, кажется, это уже перебор. Нужно срочно что-то предпринять. Еще немного времени в этом замкнутом пространстве рядом с этим опасным, манящим воплощением тестостерона, и позора не миновать…»

— Нисколько, — прохрипел Смирнов. Голос предательски подвёл его. Впрочем, как и умение флиртовать, которое он, казалось, растерял вместе с рухнувшим браком. Эта минутная слабость внезапно отозвалась в нём острым волнением. Елизавета действовала на него каким-то особенным, необъяснимым образом. Ещё полчаса назад он места себе не находил в собственной квартире, гадая, кто к ней пожаловал и зачем. А теперь сидел здесь и совершенно не понимал, как подойти к ней, как правильно оказать знаки внимания.

Совсем растерявшись от собственного бессилия перед моментом, Смирнов не нашёл ничего лучше, как просто-напросто сбежать на балкон под предлогом перекура.

Невидимая нить влекла Лизу за этим мужчиной, и она не противилась ей. Предчувствуя необходимость, она метнулась в прихожую, сорвала с вешалки своё пальто и, словно заботливая жена, захватила куртку сына для Льва.

— Накиньте, пожалуйста, на плечи, — голос её звучал ровно и спокойно, без тени смущения. — Это единственное, что я могу предложить из мужского гардероба. Она, конечно, мала вам, но хоть немного согреет.

Лиза приблизилась к нему и, словно ухаживая за раненым зверем, накинула куртку Моти на его широкие плечи. Сама подошла к краю балкона, плотнее запахнула пальто и машинально вскинула голову к небу. Осень обжигала своим холодом. Утренний дождь, казалось, смыл с небосвода все тревоги, оставив лишь бездонную синеву. Полумесяц луны, словно тонкий серебряный серп, прорезал бархатную тьму, и где-то вдали робко мерцали звезды. Вдыхая морозный воздух, Лиза ощутила терпкий запах табака, и на губах её невольно расцвела улыбка. Неожиданное спокойствие и умиротворение окутали ее, словно теплый плед. Казалось, здесь, на этом самом балконе, в этот самый миг, самое безопасное место на земле. Мужчина не вызывал ни страха, ни отвращения, ни желания разрыдаться… Как давно она не чувствовала себя в безопасности рядом с мужчиной. Какое приятное, почти забытое чувство. От этого становилось даже немного грустно.

Смирнов курил, а краем глаза наблюдал за соседкой. В сумерках её силуэт казался хрупким, почти невесомым, а свет из кухонного окна золотил край её волос. Тишина на балконе была иной, чем в комнате — не давящей, а скорее доверительной. Городской гул где-то внизу лишь подчеркивал их уединение на высоте.

— Замёрзнете, — негромко произнес Смирнов, выпуская в сторону струйку дыма. Он хотел, чтобы это прозвучало буднично, по-соседски, но в голосе против воли прорезалась та самая хрипотца, которая выдавала его истинное состояние.

Неожиданно снизу донеслись знакомые голоса. Лев и Лиза одновременно, словно по команде, взглянули вниз. Жёлтый свет уличного фонаря, разрезая вечерний сумрак, отчётливо высветил две фигуры, в которых они без труда узнали своих детей. Родители тут же засуетились, словно их застукали за чем-то запретным. Смирнов лихорадочно, короткими и точными движениями принялся тушить недокуренную сигарету о дно пепельницы. Лиза же, охваченная внезапной паникой, вбежала обратно в квартиру, словно одно её присутствие на балконе могло выдать их маленькое тайное свидание.

— Вам пора, Лев! — Лиза метнулась в прихожую, едва не зацепив краем пальто столик в коридоре.

Паника накрыла её с головой: мысль о том, что дети застанут их вместе, казалась невыносимой. Смирнов последовал за ней, действуя быстро и по-военному чётко. На ходу он снимал чужую куртку — ту самую, которую накинул на балконе, — и теперь пытался не запутаться в рукавах. Лиза уже взялась за дверную ручку, прислушиваясь к гулкому эху голосов в подъезде.

— Скорее, — одними губами выдохнула она.

Он шагнул за порог, и прежде чем дверь закрылась, отсекая его от уютного тепла квартиры, Смирнов успел обернуться и шепнуть:

— Доброй ночи, Елизавета Дмитриевна.

8

Захлопнув дверь, Лиза с лихорадочной поспешностью повернула ключ в замке. Тяжелый выдох сорвался с губ, и она почти бегом устремилась в ванную. Копошась в недрах тумбочки под раковиной, вдруг тихонько рассмеялась. – Как чувствовала! – пробормотала она, нашарив на дне косметички заветный тюбик черной маски. Пальцы забегали, быстро и небрежно размазывая густую массу по лицу. Входная дверь приоткрылась и бесшумно закрылась. Её чуткий сын крался, словно тень, стараясь не нарушить материнский покой. Задержавшись лишь на мгновение, судорожно сжав дверную ручку, Лиза шагнула в прихожую. Мотя как раз вешал куртку. Звук открывающейся двери заставил его обернуться, и лицо его мгновенно расцвела теплой, искренней улыбкой.

— Киллер на выезде?

Лиза усмехнулась и, сощурив глаза, изобразила пистолет из пальцев. Прицелилась, выстрелила и картинно сдула воображаемый дым с дула. Взрыв смеха озарил прихожую – мать и сын смеялись в унисон.

Знал ли Мотя, как бешено колотится материнское сердце? Как отчаянно она играла свою роль, пряча за маской показного веселья клубок истинных переживаний.

— Есть будешь? — отсмеявшись, Лиза приобняла своего повзрослевшего сына. Давно они не сидели вот так, душа к душе. Последнее время жизнь неслась вихрем, не оставляя и минуты на тихие