Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг

Оно сдувалось, как проколотая шина. Превращалось из воздушного облака в унылый, сморщенный блин.

— Третий раз… — прошептала я, чувствуя, как дергается левый глаз. — Третий, чёрт возьми, раз.

Я рывком открыла духовку. Жар ударил в лицо, но он не мог растопить лед моего отчаяния. Я достала противень и с грохотом поставила его на стол.

Четыре формочки. Четыре провала.

— Физика, — пробормотала я, тыкая пальцем в опавшую корочку. — Это противоречит законам физики! Белки были взбиты до жестких пиков. Температура сто восемьдесят. Конвекция отключена. Почему⁈

— А я говорила, — раздался за спиной сочувственный голос Люси. — Не ко времени вы, Марина Владимировна, затеяли выпечку. Луна убывающая.

Я медленно повернулась. Люся сидела на табурете в «нейтральной зоне», доедая яблоко, и качала головой. Рядом с ней, опираясь поясницей о свою любимую чугунную плиту, стоял Михаил. Он чистил картошку.

— Люся, — мой голос был спокойным, но опасным, как оголенный провод под напряжением. — При чем тут Луна? Мы находимся в закрытом помещении с искусственным климатом. Здесь властвуют законы термодинамики, а не астрологический прогноз Павла Глобы.

— Луна тут ни при чем, — вмешался Михаил. Он подбросил очищенную картофелину, поймал её и бросил в ведро с водой. — Тут дело тоньше. Место такое.

— Какое «такое»? — я скрестила руки на груди. — Проклятое? Или у вас духовка стоит на месте древнего капища, где приносили в жертву кондитеров?

— Почти, — усмехнулся он. — Печь у нас с характером. Она живая. Вы, Марина, пришли, начали тут своими приборами жужжать, командовать. Шумите много. А «Хозяин» шума не любит.

— Кто? — я моргнула.

— Хозяин, — Люся понизила голос до таинственного шепота. — Домовой наш. Кутный бог. Он за печкой живет. Если его не уважить, он и тесто закислит, и молоко свернет. А уж суфле ваше для него — тьфу! Забава. Сдул и радуется.

Я посмотрела на них по очереди. Взрослые люди. Люсе за сорок, Михаилу… ну, тоже где-то так. И они, глядя мне в глаза, на полном серьезе обсуждают мифологическое существо, которое пакостит мне в десерт.

— Вы издеваетесь? — спросила я. — У меня завтра банкет для инвесторов из Москвы. Пал Палыч сказал, что от этого ужина зависит судьба крыши санатория. Мне нужно подать десерт высокой кухни, а не шарлотку! А вы мне про домового?

— А вы не кипятитесь, — Михаил вытер руки вафельным полотенцем. — Технология — это хорошо. Но кухня — это не завод. Тут душа нужна. Вы вот когда суфле ставили, вы с печкой поздоровались?

— Я с неодушевленными предметами не разговариваю. У меня есть справка от психиатра, что я здорова.

— А зря, — он подошел к моей, современной, электрической духовке и легонько похлопал её по металлическому боку. — Железо, оно ласку любит. И уважение.

— Михаил, — я устало потерла виски. — Я ценю ваш фольклорный задор. Но проблема не в духах. Проблема в давлении. Или в напряжении сети. Или в том, что яйца местных кур имеют другую плотность белка из-за питания комбикормом.

Я схватила венчик.

— Я сделаю это снова. Пятая попытка. Я изменю пропорции. Добавлю винный камень для стабилизации. И если это суфле упадет, я… я уволю эту духовку, по человечески и с душой!

Я начала разбивать яйца, отделяя желтки от белков с хирургической точностью. Михаил и Люся переглянулись.

— Гордая она, — громким шепотом сказала Люся. — Не признает. Обидится Хозяин. Ох, обидится. Всю соль увлажнит.

— Идите домой, Люся, — бросила я, не оборачиваясь. — Смена окончена. Я останусь на ночь. Пока не получу идеальный результат, я отсюда не выйду.

— И я пойду, — Михаил отложил нож. — Картошку почистил. Бойлер проверил. Не буду мешать вашему научному эксперименту.

Он прошел мимо меня. На секунду остановился, и я снова почувствовала этот запах, хвои, эх счастливый, ещё находит время по лесу гулять, и какой-то необъяснимой мужской уверенности.

— Марина Владимировна, — тихо сказал он. — Иногда, чтобы победить, нужно не бороться, а просто… договориться. Подумайте об этом.

— Спокойной ночи, Михаил, — сухо ответила я, включая миксер на полную мощность.

Дверь хлопнула. Я осталась одна. Я, миксер и враждебная тишина кухни, в которой, если верить этим мракобесам, сидел невидимый вредитель.

* * *

Пятая попытка провалилась в час ночи.

Суфле поднялось. Оно было прекрасным ровно три минуты. Я даже успела победно улыбнуться. А потом, словно кто-то невидимый ткнул в него пальцем, верхушка дрогнула и провалилась внутрь, образуя кратер позора.

Я села на пол, прямо на холодный кафель, прислонившись спиной к шкафу. Сил злиться уже не было. Была только тупая пустота и желание плакать.

Я — Марина Вишневская, ученица французских шеф-поваров, не могу испечь проклятое суфле в карельской глуши.

В тишине кухни что-то скрипнуло. Я вздрогнула. Звук донесся из-за огромной чугунной плиты Михаила.

— Мыши, — сказала я громко, чтобы заглушить страх. — Это просто мыши. Или температурное расширение металла.

Но внутри шевельнулось иррациональное чувство. А вдруг? Вдруг этот «Кутный бог» действительно существует и сейчас хихикает там, в темноте, доедая мои надежды?

— Бред, — я встала. — Мне нужно поспать. Утро вечера мудренее. Завтра пересчитаю формулу.

Я вымыла посуду, выключила свет и вышла, оставив кухню погруженной во тьму.

Но у двери я задержалась. Мне показалось, или в коридоре мелькнула тень? Огромная, широкая тень.

— Миша? — окликнула я темноту.

Тишина. Показалось. Нервы ни к черту.

* * *

Утро наступило слишком быстро. Я вошла на кухню в семь ноль-ноль, чувствуя себя солдатом, идущим на расстрел. Или на последний бой.

Михаил уже был там. Он варил кофе в турке на своей плите. Вид у него был подозрительно довольный.

— Как успехи, коллега? — поинтересовался он, наливая густой, черный напиток в крошечную чашку. — Наука победила предрассудки?

— Пока ничья, — буркнула я, надевая фартук. — Шестая попытка. Финальная. Если не выйдет — подам инвесторам панакоту. Её испортить невозможно.

— Панакота — это для беззубых, — хмыкнул он. — Суфле вот это характер. Давайте, я верю в вас. И в физику.

В его голосе не было обычной насмешки. Это насторожило меня.

Я замесила тесто. Движения были автоматическими. Яйца, сахар, пюре морошки, взбитые белки. Аккуратно вмешать. Снизу вверх. Не разрушить пузырьки воздуха. Разложить по формам. Провести пальцем по ободку, чтобы ровно поднималось.

Я открыла духовку.

— Ну, с богом… или с кем там еще, — прошептала я и поставила противень внутрь.

Засекла время. Двадцать минут.

Я не отходила от стекла ни на шаг. Я