Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов
Когда мы дошли до башни, от тишины не осталось и следа. Город начинал зачищать следы ночного побоища. Решив оценить обстановку, мы встали шагах в тридцати от лестницы на стену.
Дверь башни внизу была наглухо закрыта. И, судя по всему, открывать её не собирались. Вокруг, на камнях мостовой, темнели пятна сажи и крови. Кое-где валялось брошенное оружие.
Наверху, на боевой площадке, суетились фигурки стражников. Я насчитал не меньше десятка. Их внимание было приковано к тому входу в башню, куда нас не пустили ночью. Видимо, тем, кто забаррикадировался, не удалось удержать помещения. И теперь там, в полумраке, вдали от солнечного света, отдыхали демоны, успевшие набиться внутрь. Ну и разлагались на жаре трупы тех несчастных, кто оставил нас умирать на стене.
А пришедшие утром стражники столкнулись с проблемой. И теперь ломились в башню сразу двумя отрядами, с двух сторон — с каждого из прилегающих участков стены. И всё равно без особого успеха. Демоны и сами мастаки заваливать проходы. Подтянут чего потяжелее, придавят своими телами, и давай пробивайся.
С верхней площадки башни вниз, на стену, скидывали верёвки. Защитники, простоявшие ночь, не хотели ждать, когда им расчистят путь. И сами не хотели этим заниматься. Я их понимал. Тоже бы не стал усердствовать в такой ситуации.
Я оглядел своих и предупредил:
— Ждите здесь. Я быстро.
Подъём на стену по внешней лестнице дался нелегко. Ноги, на которых я провёл всю ночь, гудели и не желали гнуться. Каждая ступенька отдавалась тупой болью в коленях. Но я не сдавался, хоть и действовал почти на автомате. И через шестьдесят ударов сердца стоял на гребне.
Зрелище было привычным, но от этого не менее жутким: вся стена на нашем участке превратилась в кладбище. Тела защитников, припорошенные чёрным песком. Его же наслоения возле каменных зубцов. Лужицы псевдоплоти, липкой и тёмной, ещё не успевшей испариться. Они поблёскивали на солнце, как разлитое масло.
В воздухе жужжала мошкара, уже привыкшая к падали. А вот птиц не было. Эти предпочитали искать корм подальше от демонов.
Я перешагивал через трупы, глядя вниз лишь краем глаза. И изо всех сил пытался вспомнить, где оставил копьё. Вон тот зубец? Или другой, ближе к проёму?
Никто меня не останавливал. Стражники на стене были заняты: они долбили чем-то тяжёлым в баррикаду. И плевать им было на наёмника, бродящего среди трупов. У них, пришедших утром, здесь своя война.
Я опустился на колени, разглядывая мешанину тел у самого края. Вот он, мой зубец. А вот и копьё.
Оно лежало под трупом ополченца со вскрытой грудиной. На его лице застыл испуг, удивление и какая-то детская обида на мировую несправедливость. Я бережно закрыл ему глаза, а затем приподнял плечо, чтобы высвободить древко.
Копьё было цело. Всё в крови погибшего паренька. Да и древко в нескольких местах поцарапано. Но, в целом, в порядке. Я сжал его в руке, чувствуя знакомую тяжесть. Хорошее копьё. Я успел по нему соскучиться.
Не удержавшись, я принялся оттирать кровь и грязь прямо тут. И практически сразу же пожалел.
— Наёмник!
Голос был резкий, командный. Даже без тени сомнения или усталости. Я обернулся.
Сотник — тот самый, с которым я общался после гибели Храва — стоял в нескольких шагах. За его спиной, от зубца верхней площадки к стене тянулась верёвка, по которой спускались другие бойцы. Никто не захотел дожидаться, пока стража пробьёт дверь и зачистит путь.
Если бы я не задержался, успел бы уйти. А теперь снова придётся общаться.
— Наёмник? Ты разве не был внутри? — сотник подошёл ближе, кивнув на баррикаду.
— Меня и товарищей не пустили внутрь. Мы спустились в Глиняный круг и оборонялись там, — ответил я.
— А я уж думал, ты погиб в башне… Хорошо, что вестовой пока не ушёл! — сотник оглянулся и глянул на мужчину, беседовавшего с одним из стражников. — Жди здесь, наёмник. Никуда не уходи.
Подойдя к вестовому, он о чём-то заговорил, указывая на меня. Я прислонился к зубцу стену и старался не глядеть в их сторону. Хотя, если честно, было любопытно. Времени даром я терять не стал. Приладил заново обретённое копьё, чтобы не мешалось, под щит за спиной. А вскоре сотник подошёл снова, уже вместе с вестовым.
— Наёмник Ишер, триста пятнадцатый номер? — уточнил последний.
— Да, это я.
— Тебя вызывают к наместнику.
— Могу я переодеться и привести себя в порядок? — с усмешкой уточнил я. — После ночного дежурства я выгляжу и пахну не лучшим образом.
— Само собой, не можешь! — чуть скривившись, ответил вестовой, но, спасибо, принюхиваться не стал. — В Мраморный круг, а тем более, во дворец, провести тебя могу только я. А ждать, пока ты помоешься и переоденешься, даже я не буду. Чего уж о наместнике говорить.
— Примерно так я и думал, — я тяжело вздохнул, показывая, какое большое одолжение делаю. — Ну что ж, пошли тогда. Сейчас махну товарищам, чтобы отдыхали без меня.
По лестнице я спускался медленно, что вестового, кажется, сильно бесило. Однако это было ненамеренно. Я действительно устал за ночь.
Мои ждали там же, где я их оставил. Аримир поднял голову первым. Заметив копьё у меня в руке, он одобрительно кивнул. Однако тут же нахмурился, увидев рядом вестового.
— Ишер? — Аримир шагнул навстречу.
Остановившись, я услышал за спиной нетерпеливое сопение. Это снова был вестовой. Он не скрывал, что ждёт, и что ждать ему не нравится.
— Меня вызывают к наместнику, — без предисловий сказал я Аримиру.
— Прямо сейчас? — уточнила Элия, широко распахнув глаза. — В таком… В таком виде?
Я усмехнулся уголком рта, но отвечать не стал.
— Когда вернёшься в гостевой дом? — спросил Аримир.
Спокойно, деловито, будто уточнял время вечерней смены. Меня ведь каждый день к наместнику водят пообщаться, ага. Я посмотрел на вестового. Тот демонстративно разглядывал трещину на земле.
— Не знаю, — ответил я честно. — Может, к обеду. Может к вечеру. Идите отдыхать. Найду вас в гостевом доме.
— Возвращайся, — Элия подняла на меня беспокойный взгляд миндалевидных глаз. — Мы будем ждать.
Я кивнул. Вестовой кашлянул. Деликатно, но настойчиво:
— Идём, наёмник. Не стоит заставлять ждать наместника.
Я развернулся и пошёл за ним, чувствуя взгляды моих людей. Моих людей. Да, пожалуй, что моих. Даже Денос, Инг и Ари воспринимались как «свои». Принадлежность к наёмникам так сказывалась, что ли? Впрочем, ополченца я тоже не воспринимал чужим. Такое бывает после боя.
Мы шли быстро. Вестовой — сухопарый мужчина с обветренным лицом и цепкими глазами — двигался так,
