Рассказы 36. Странник по зову сердца - Тихон Стрелков

Журнал Рассказы

Странник по зову сердца

Валерий Лисицкий

Веселина

Посвящается Ане, моей жене.

Мою жену зовут Веселина.

У нее длинные волнистые волосы русого цвета. По-настоящему длинные: густые пряди спадают ниже пояса. Она редко заплетает косу, потому что уверена, что коса ей не идет. Это, конечно, не так. Ей идет все. Но когда я говорю ей об этом, Веселина дуется и отвечает, что вообще все к лицу может быть только подлецу. А она далеко не подлец.

У ее волос есть очень странное свойство. Когда она рада, они отливают яркой раскаленной медью. Когда грустит – тускнеют, цветом становятся похожи на тюки соломы в ненастный день. Обычно такие перемены происходят с глазами, но у Веселины все не как у людей. На эту фразу, кстати, она никогда не обижается, только хохочет и лукаво щурится. Глаза у нее и без того удивительные. Радужка – трехцветная. Темная, почти черная по краям, затем идет колечко цвета липового меда, а у самого зрачка она зеленая.

Это первое, что приходит на ум, когда я думаю о внешности Веселины. Только девушке за стойкой ресепшена я говорю другое:

– Ей двадцать семь лет. Невысокого роста. Волосы длинные, светлые. Ну… Обычное телосложение.

Девушка, на бейджике которой написано «Лена», напряженно хмурит лоб. Я не обращаюсь к ней по имени, потому что видел за этой стойкой еще трех девушек и у каждой на бейджике было написано «Лена». Эта «Лена» – четвертая. Может быть, у них вообще один бейдж на всех? Еще на третьей Лене я поделился этим наблюдением с Веселиной, и она рассказала, что в древности люди имели по два имени: одно для семьи и близких друзей, настоящее, а второе – фальшивое, для незнакомцев, чтобы те не смогли сглазить, если окажутся злыми духами или колдунами. Может, эти девушки просто боятся проклятий.

– И ее нет в номере? – спрашивает Лена Четвертая.

Я мотаю головой.

– Может, она куда-то вышла?

– Да ей некуда было выходить. Я пошел за кофе, ей в этот момент позвонила родственница, и она осталась. Когда я вернулся, в номере уже никого не было. А телефон теперь недоступен.

На лице Лены Четвертой появляется легкая обеспокоенность. Она хмурится сильнее и уточняет, в каком номере мы зарегистрированы. Я отвечаю, что в четыреста двадцать первом, хотя и не понимаю, к чему это. Лена Четвертая долго роется в компьютере. Так долго, что я начинаю притопывать ногой и барабанить пальцами по стойке. Затем поднимает на меня взгляд и выговаривает медленно, словно слова текут у нее изо рта густой патокой:

– Но вы регистрировались один.

Я улыбаюсь:

– Я просто номер заказывал на свое имя. Двухместный. Она тоже регистрировалась.

Лена Четвертая не улыбается в ответ. Патока слов начинает застывать, и она говорит еще медленнее:

– Да нет, вы живете в номере один. У вас один ключ. На вас один завтрак заказан.

– Послушайте… Мы сегодня ходили на завтрак. Вдвоем. И на обед тоже. Мы с Веселиной ходили в бассейн. Мы катались на велосипедах. На двух, понимаете? На двух велосипедах!

Я повышаю голос, и рядом материализуется охранник. У него на бейджике написано «Миша». Мне хочется попросить их позвать кого-нибудь взрослого. У меня проблема, и тут явно нужны Елена и Михаил.

Миша интересуется:

– У вас все хорошо?

Лена молчит. А я замечаю мужика у Миши за спиной. Пухлого пожилого дядьку, который утром сидел в джакузи и пялился на Веселину, пока она раз за разом ныряла с доски. Я тыкаю в него пальцем и громко говорю Лене Четвертой:

– Вот он видел ее!

Поворачиваюсь к мужику и почти кричу:

– Эй! Вы же видели мою жену сегодня утром в бассейне! Вы сидели в джакузи и на нее пялились!

– Ни на кого я не пялился… – жалко мямлит мужик.

Только тут я замечаю, что под руку с ним идет его жена. Ей лет на тридцать меньше, чем ему, но это явно не дочь: дочери не держат отцов под руки так по-хозяйски. Я попросту ее не разглядел сразу. Она разворачивается на месте и моментально переходит на крик, постепенно сокращая фразу до сути претензии:

– На кого ты там пялился, а?! На кого пялился, а?! На кого, а?! А?!

Мне на плечо ложится широкая Мишина ладонь. А я тру глаза пальцами и вздыхаю:

– Что за бред…

И через четверть часа в помещении охраны я повторяю:

– Что за бред?

К Мише присоединились его друзья, Слава и Коля. Слава принес мне чай, и я чувствую себя спасенной в последний момент жертвой маньяка из американского кино. Только пледа на плечах не хватает. Мы вчетвером стоим перед стареньким ноутбуком и смотрим, как я три дня назад паркую машину. Выхожу из нее – один. Достаю – один! – чемодан. И шагаю к главному корпусу. В одиночестве. На полпути я останавливаюсь и хохочу, запрокинув голову. Это Веселина, которой рядом со мной на самом деле нет, отпустила удачную шутку.

Миша снова кладет мне руку на плечо и говорит:

– Тут вот еще дело какое. Смотри-ка, что мы в кассе нашли.

Он медленно, по одному выкладывает на стол засушенные кленовые листья.

– Мы как бы не знаем точно, кто так смешно нас разыграл. Но…

Но расплачивалась за номер Веселина, которой на самом деле со мной не было.

Но я все понимаю.

Но я собираю вещи и уезжаю домой.

Один.

* * *

У Веселины нет друзей.

Нет, она не зануда, не сидит букой в незнакомых компаниях. Наоборот, всюду, где бы ни оказалась, она всегда оказывается в центре внимания. Становится всеобщей любимицей. И ничуть этим не тяготится. Но вот друзья… Веселина считает, что большинство людей показывают все, что из себя представляют, в первые три часа общения. После этого ей становится скучно тратить на них время. А заставить Веселину делать то, что ей наскучило, почти невозможно.

Но у меня друзья есть. Хоть и немного. И голос одного из них тянется из трубки, пока я сижу на диване, прижимая телефон к уху:

– И что, никаких вещей не оставила? Прям вообще?

– Вообще. Ни вещей, ни документов, ни фотографий.

То, что я говорю, – полуправда. Если бы я говорил правду, мне пришлось бы добавить, что с общего компьютера пропала ее учетная запись, в играх исчезли ее сохранения.