Сказание об Оками 9 - Seva Soth
А ведь Хаширама был единственным, кто мог оценить возможности стихии дерева, частицы сил Божественного Древа. По сути, его можно даже считать псевдоджинчуурики десятихвостого. Неужели мощь мокутона первого хокаге не манила?
Но тот как будто догадался, к чему идет дело, начал раздавать с таким трудом пойманных хвостатых, как подарки на детском празднике. Парочку в Кири, еще по два в Иву и Кумо. Даже Скрытому Водопаду, деревне, не имеющей права считаться сильной или великой, продал одного. Как будто жалкий купчишка, а не каге. Зецу ему отомстил. Ох, как отомстил! Никто не смеет нарушать его планы возрождения матери. Никто!
Все будущие мировые войны, частично подстроенные Зецу, оказались неспособными пошатнуть установившийся после хода Хаширамы баланс сил. И не сказать ведь, что он плохо старался. Его планы были продуманными, провокации – изящными и выглядевшими, как случайности. Но нет. Всегда не хватало какой-то жалкой мелочи.
Как с кланом Кагуя… какой был любопытный проект. Возрождение генома Матери в отдельно взятом клане. Если бы кто-то из них смог пробудить риннеган! И что в итоге? Все выродились. Лучший их представитель – Кимимаро – обязан был умереть от дефекта собственного генома, управляющего ростом костей.
Оками поднималась на маяк, а Зецу следовал за ней в тенях. Будь он обычным человеком, а не сгустком чакры, волей Кагуи, эмпатия биджу наверняка бы его сейчас засекла, но ни обычным, ни человеком его не назвать.
Шелест бумажных крыльев на ветру, звук битого стекла под ногами, знакомое сердцебиение Конан.
– Скоро спасательная операция закончится и я возвращаюсь в Аме, – начала она. – Мне потребуется поддержка нескольких сильных шиноби, чтобы надежно контролировать Акацуки. Быть может, Наоми и Учиха Чико… Нам в любом случае нужно будет решить вопрос с Тоби. Он опасен.
– Ага, открыл портал в бункер, где находились наши генины, и похитил двоих. Вот скажи, подруга, нафига ему Сакура? – Оками, как всегда, была прямолинейна.
– Кто? – Зецу был в курсе случившегося недоразумения и даже вволю посмеялся над промашкой нукенинов, укравших совсем не ту девочку.
– Харуно Сакура. Розовые волосы, зеленые глаза, вот такого роста. Миленькая.
– Оками, я понятия не имею, о ком ты говоришь, – ответила Конан, – может быть, девочка понравилась Сасори для новой марионетки… или Какузу решил, что хорошо заработает, продав ее в квартал красных фонарей. Как только мы восстановим контроль над Акацуки, прикажешь от имени Пейна ее вернуть.
– И Гаару, – добавила Оками, – и если на то пошло, то как насчет других хвостатых уб… других биджу?
– Четыреххвостый и пятихвостый запечатаны в статуе. Той самой, на пальцах которой появляются астральные проекции. Нагато призывал ее при помощи риннегана и управлял ей тоже при помощи глаз. Ключи от этой сокровищницы у тебя. И это дает надежду, что джинчуурики однохвостого жив. Его просто не могли запечатать в статую без риннеганов.
Жаль, конечно, что Узумаки Оками не согласилась с тем, чтобы установить себе глаза немедленно. Ну ничего, Зецу ей еще и это нашепчет. Манипулировать людьми так просто. Взять несущественную угрозу, раздуть до немыслимых размеров – и его новая марионетка уже делает всё, лишь бы защитить себя и свой ближний круг.
– И нафига вообще их было похищать? Вот у нас сейчас этих хвостатых хоть жопой жуй, а толку нет!
Должно быть, этот глупый наивный треххвостый сейчас заорал в сознании своей оболочки что-то порядка “ОКАМИ, ЭТО ОБИДНО! Я ПОЛЕЗНЫЙ!”, так она скривилась.
Зецу мысленно захихикал. Истинный план был сложнее и Пейн про то догадывался, но послушно следовал всему, что Зецу ему внушал. Особенно после комы, сделавшей разум Узумаки Нагато более податливым.
– Мы собирались прекратить войны, – со смущением промычала Конан, пряча взгляд. – Собрав в статуе все девять биджу, мы могли бы получить оружие невиданной мощи и силой усадить пять великих наций за стол переговоров.
– Подруга, ты же понимаешь, что это дерьмовый план? – спросила Оками.
Эта ее прямолинейность несколько раздражает. Не хватает королеве Узушио изящества. Но инструменту и не нужно быть красивым или приятным. Главное, чтобы он выполнял свою функцию – собирал биджу.
– Я вижу с ним… трудности, – несколько неохотно признала Конан.
– Ага, альянс всего мира против вас – это так, мелкие трудности? – фыркнула Оками с неизменным сарказмом. – Давай я потом отлюблю ваш план. Сейчас же надо о малых позаботиться.
– Отдай распоряжения от имени Пейна. Используй хенге и перстень Пути Бога, как всегда делала. Никто не посмеет возразить.
Зецу пришлось немедленно бросить их разговор и перемещаться к своему физическому телу, белому Зецу, дабы лично присутствовать на астральной конференции. Успел как раз вовремя, чтобы почувствовать боль вызова. Все из Акацуки узнали, что Пейн-сама хочет их видеть и обязаны прийти.
Не так и много их осталось: Какузу, Сасори, Гурен, сам Зецу, Тоби. А где же Хируко? Его проект поглощения геномов выглядел невероятно перспективным. Еще одним путем к повторению генов Ооцуцуки, возможности когда-то в будущем воспроизвести риннеган.
Появились Конан и Пейн, точнее, Оками, под хенге Пути Бога. Удивительно, что ей уже хватило контроля на изменение внешности. Сказывается более плотная синергия с треххвостым или опыт использования именно этого образа?
– Пейн-сама, счастливы лицезреть вас, – выговорил Зецу самым серьезным голосом из возможных и даже заставил тело белого Зецу поклониться, перехватив над ним контроль.
– Здесь не все, – Зецу несколько раз подслушивал, как Оками называет себя плохой актрисой в общении с мужем или наставницей, но роль Пейна ей давалась хорошо. Он, с многовековым опытом манипуляций людьми, видел ее ошибки и промашки мимо образа, но это он. Остальные, эти глупцы, ничего не замечали.
– Мы успешно захватили Однохвостого, но этот идиот Хируко позволил ему сбежать, за что и поплатился своей жалкой жизнью, – проскрипел Какузу. – Какой позор – убит генином, хоть и
