От текста к традиции. История иудаизма в эпоху второго Храма и период Мишны и Талмуда - Лоуренс Шиффман

из перечисления фактов, касающихся только данного периода. Соответственно наша работа должна показать, что некоторые доминирующие тенденции и проблемы оформляли и объясняли развитие постбиблейского иудаизма. В дальнейшем мы увидим, что эти факторы, наряду с воспринятой традицией библейского Писания, объединяют различные подходы к иудаизму, которые процветали в исследуемый период. Поскольку эти тенденции неоднократно будут отмечаться на протяжении нашего исследования, стоит вкратце обрисовать их, что позволит оперировать этими понятиями в последующих главах.

Роль интерпретации

Интерпретация, более технический термин — экзегеза, составляет один из главных методов развития в истории иудаизма. Сама Библия демонстрирует примеры внутренней интерпретации того, что ученые сейчас называют «внутрибиблейской экзегезой». Например, Второзаконие может в значительной степени рассматриваться как резюме и интерпретация предшествующих книг. Езра и Неемия обнаруживают явные тенденции к экзегезе того типа, который позднее будет назван мидрашом.

В постбиблейскую эпоху проблемы, связанные с экзегезой, явились тем, что разделило различные направления иудаизма, которые мы условились именовать сектами. Их позиции различались не только по отношению к конкретной интерпретации библейских текстов, но и по отношению к методологии, используемой для объяснения Писаний, а также теологических и религиозных предпосылок, лежавших за их интерпретациями. Стремление определить точный смысл библейских текстов было главной задачей для сектантов Мертвого моря. Множество других апокрифических и псевдоэпиграфических текстов, пытаясь переписать и перетолковать Библию, давали ее интерпретацию. В конце концов, раскол между иудаизмом и христианством выразился в области экзегетических проблем, связанных со Священным Писанием.

Раввинистический иудаизм рассматривал в качестве своей основы экзегетическую традицию, которую называли «устным законом». Согласно мудрецам, устный закон сопровождал письменную Тору, ниспосланную Богом Моисею на Синае, и составлял богоданную интерпретацию письменной Торы. Эта точка зрения часто именуется концепцией двойной Торы. В то же время механизм интерпретации был одинаково важен для работы с собственно раввинистическим материалом. Таннаи интерпретировали слова более ранних учителей, а амораи прилагали значительное усилие к комментированию слов своих предшественников в Мишне и других таннайских трудах. Несмотря на то, что это выходит за рамки нашего исследования, следует заметить, что большая часть работы средневековых еврейских мыслителей была посвящена интерпретации раввинистической литературы, ибо, в прямом смысле, после установления непререкаемой гегемонии Вавилонского Талмуда в раннем средневековье, корпус раввинистических текстов составил вместе с Библией канонизированное Писание иудаизма.

Эти интерпретаторские подходы сыграли в иудаизме вполне конкретную роль, открыв возможность исторического развития различных форм еврейской традиции. Новые идеи и подходы создавались в каждом поколении через интерпретацию старого. Некоторые из этих интерпретаций были в конечном итоге отвергнуты историческими процессами, которые привели в результате к возникновению раввинистического иудаизма. Другие оставили неизгладимый отпечаток. Лишенная интерпретации и других технических приемов, которые мы обсудим ниже, традиция замерла бы на том или ином своем этапе. То, что в конечном итоге стало вневременным, вечным, могло бы просто исчезнуть.

Внутренний и внешний стимулы

На протяжении всей своей истории развитие иудаизма было результатом тонкого взаимодействия внутреннего и внешнего стимулов. Вместе они составили ту динамичную силу, которая делала возможными изменения в контексте преемственности. Легче всего определить внешние стимулы. Евреи постоянно подпадали под власть доминирующих в регионе политических сил. Вместе с политической зависимостью приходило культурное взаимодействие, которое часто вело евреев к усвоению элементов доминирующей культуры. Классическим примером этого является эллинистическое движение. Даже группы вроде фарисеев, которые не ставили своей целью перенять культурную греческую модель, были затронуты эллинистическим влиянием.

Внешние экономические и социальные факторы также часто содействовали изменениям в еврейском законодательстве, религиозной практике и даже теологии. Примером может быть разрушение Храма в 70 г. н.э., которое привело к полной перемене в структуре как ритуала, так и лидерства. Разрушение сделало насущно необходимым религиозный ответ. И хотя может показаться, что этот ответ несколько запоздал, он принес с собой серьезный пересмотр вопросов об отношении Бога к Израилю и о месте национального страдания в теологии освобождения.

Более сложно выявить и сформулировать внутренние стимулы, внутреннюю динамику, которая привела иудаизм на определенный путь развития. Уже обсуждавшаяся необходимость интерпретировать корпус Священных Писаний была одним из этих стимулов. Близкой к ней стала тенденция учиться путем постановки вопросов и проведения дискуссий, наиболее распространенная в раввинистических кругах. Сама природа иудаизма как цивилизации, религии и культуры вела к возникновению новых идей и подходов. Интеллектуальная направленность иудаизма давала простор для его постоянного развития через изучение и передачу более ранних традиций. На протяжении всей еврейской истории мы слышим голоса тех, кто признавал роль божественного вдохновения, сколь угодно непрямого и преломленного, ведущего к эволюции иудаизма от Синая к его поздним формам.

Постоянный выбор

Ретроспективный взгляд позволяет нам прочитать раннюю историю иудаизма как серию согласованных выборов, происшедших под влиянием внутренних и внешних стимулов, перечисленных выше. Как мы увидим в последующих главах, библейский иудаизм, который сам по себе состоял из нескольких тенденций и подходов, приспособился, таким образом, к новым условиям эллинистической жизни и культуры. Эта приспособляемость тем не менее оставляла открытым широкий спектр возможностей, представленный сектантскими тенденциями периода Второго Храма и вариантами иудаизма, получившими развитие в диаспоре. Среди этих различных течений именно иудаизм таннаев, видевших себя продолжателями традиции фарисеев, оказался наиболее способным сохранить еврейский народ вместе с его культурой и цивилизацией перед лицом всех превратностей судьбы, выпавших на его долю. Таким образом, иудаизм, возникший в конце эпохи Мишны и Талмуда, прошел что-то вроде процесса естественного отбора в области истории и религии.

Модернизация и синтез

С самого начала своей истории евреям постоянно приходилось встречаться, иногда сталкиваться и находить общий язык с той или иной инородной культурой. К настоящему времени такие «встречи» повторялись четыре раза. Первым примером такого рода можно считать время завоевания Израилем «земли обетованной» и знакомства с более развитой ханаанской культурой. Второй относится к поздней античности, когда иудаизм вступил в контакт с эллинистической культурой. Третья «встреча» произошла в период средних веков, когда большая часть еврейского населения оказалась под властью ислама. Самый недавний случился в Европе в эпохи Возрождения и Просвещения.

С точки зрения данного исследования чрезвычайно важен второй случай — встреча иудаизма с эллинизмом. Так же, как в библейский, средневековый и современный периоды, евреи оказались в радикально изменившемся мире и сформулировали ответы, которые были фактически синтезом иудаизма с доминирующей культурой. Понимание значимости такого рода опыта в еврейской истории поможет нам лучше оценить еврейское существование в эллинистической диаспоре и конфликт с эллинизаторскими силами в Палестине.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Возникновение раввинистического иудаизма с его акцентом на