От текста к традиции. История иудаизма в эпоху второго Храма и период Мишны и Талмуда - Лоуренс Шиффман

вслед за этим новые хозяева затеяли междоусобную борьбу. Веспасиан тем временем был занят усмирением остальной территории страны. В 68-69 гг. наступила короткая передышка, связанная с тем, что Веспасиан ожидал, чем кончится борьба за престол, развернувшаяся после смерти Нерона. В 69 г. н.э. римские легионы на Востоке провозгласили императором Веспасиана. Вскоре после этого его избрание было признано Римом, куда новый император и отправился, оставив своего сына Тита заканчивать войну в Палестине. Все это время восставшие, засев в Иерусалиме, продолжали истощать свои силы, будучи не в состоянии объединиться.

К Пасхе 70 г. н.э. армия Тита окружила Иерусалим, а еврейские фракции внутри города все еще продолжали междоусобную борьбу. Они пришли к взаимному соглашению только после того, как стены Иерусалима подверглись ударам осадных орудий Тита. Одну за другой римляне пробили стены города и захватили его почти целиком — исключая район Храма. После возведения насыпей Тит сумел наконец овладеть и Храмовой Горой. Согласно Иосифу Флавию, Тит намеревался сохранить храмовый комплекс, но туда перекинулось пламя пожара, и спасти его оказалось невозможно. Последовавшая затем резня мужчин, женщин и детей и разрушение города нанесли тяжкий удар еврейской жизни в Земле Израиля.

Однако война еще не закончилась. В то время как в Риме несли в триумфальных процессиях сокровища Храма и вели взятых в плен вождей восстания, римские войска в Палестине продолжали охоту за разрозненными еврейскими отрядами и осаждали разбросанные по стране крепости, в которых еще держались гарнизоны восставших. С падением в 73 г. н.э. Масады последнее сопротивление Риму было сломлено. Как гласила надпись на римских памятных монетах — «Иудея была покорена».

КАТАСТРОФА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Одной из наиболее примечательных черт описанных нами событий была жизнеспособность, проявленная еврейским народом и Землей Израиля перед лицом катастрофических последствий восстания. Несмотря на разрушение Храма, Иерусалима и почти полное опустошение страны, упадок ее сельского хозяйства, являвшегося основой экономики, через сравнительно короткий промежуток времени еврейская жизнь в Палестине снова била ключом. Стремление к свободе и независимости сохраняло силу и продолжало в значительной мере мотивироваться мессианскими ожиданиями, но чувство реальности взяло верх. Евреи и их цивилизация приспособились к новым условиям и постарались наладить жизнь в восстанавливаемой стране — хоть и под властью римлян. Их мессианские надежды тем не менее продолжали жить, чтобы вспыхнуть с новой силой во время восстания Бар Кохбы (132-135 гг. до н.э.), несколькими поколениями позже. Духовные последствия разгрома Иерусалима и его Храма необходимо рассматривать в правильной перспективе. Как и в годы, предшествовавшие разрушению Первого Храма в 586 г. до н.э., большинство евреев верило в неуязвимость Храма.

Они рассматривали его как знак божественного присутствия и доступности и не могли поверить, что в какой-то момент святилище может быть отнято у них и разрушено. По всей видимости, уничтожение Храма вызвало серьезный духовный кризис. Принимая во внимание масштаб трагедии, источники раннего периода таннаев предельно сдержаны в своем описании случившегося, подобно тому, как в современной Европе евреи сдерживали свои эмоции первые тридцать лет после Холокоста.

В период поздней античности подобная немота объяснялась, в частности, внутренней неподготовленностью к трагедии таких масштабов, неприятием традиционного объяснения любого несчастья тем, что оно вызвано прегрешениями народа. Часто утверждают, что реакции не было вообще, но это не так — она лишь была замедлена, отсрочена.

Позже многочисленные мидраши обращались к этой трагедии, во многих областях галаха, еврейский закон, должна была приспособиться к новым обстоятельствам. Реакция проявилась и в таких псевдоэпиграфах, как II Книга Баруха, сохранившаяся на сирийском языке, которая оплакивает разрушение Храма и города.

В раввинистической традиции основная интеллектуальная деятельность проявлялась в области галахи. И хотя прямых упоминаний о последствиях разрушения в литературе таннаев сравнительно немного, в области еврейского закона и религиозной жизни произошло много изменений. В некоторых случаях ритуалы, связанные с Храмом, были перемещены в семью или синагогу. В других случаях еще предстояло решить, как поступить с ритуалами, которые могли совершаться только в Храме. Проблема была настолько сложной, вызывала столько сомнений и колебаний, что казалась непреодолимой. Тем не менее, к середине II в. многие из этих вопросов были разрешены, хотя некоторые так и не были урегулированы до времени Рабби Иуды Патриарха и кодификации Мишны в начале III в.

Вопрос о том, как соблюдать праздники и торжества в отсутствии Храма, должен был возникнуть еще до его разрушения. Многие евреи в диаспоре и даже в Земле Израиля не совершали паломничества в Иерусалим в такие праздники, как Пасха, при этом отмечая их дома по мере возможности. Их ритуальная практика создала определенный прецедент для тех изменений, которые произошли после разрушения Храма.

В случае с Пасхой, поскольку пасхальное жертвоприношение больше негде было совершать, ритуал превратился в торжественное застолье Седер, справлявшееся в семье. Для праздника Суккот (Кущей) требование жить в шалаше (сукке) сохраняло свою силу, но процессия с лулавом и этрогом (пальмовая ветвь и цитрон), прежде проходившая вне пределов Храма и только в первый день праздника, стала теперь совершаться ежедневно в течение одной недели (кроме Субботы) вместо храмовой службы. А шествие с ивовыми ветвями, которое было главной частью храмового ритуала, переместилось теперь в синагоги, где вместо ивовых ветвей использовались лулав и этрог, что до сих пор является центральным событием празднования Суккот.

Проблема, связанная со священническими дарами и десятиной, теми подношениями, которые народ давал на содержание священников и левитов, была более сложной. Некоторое время люди еще продолжали откладывать дары и десятину, но оставляли их неиспользованными. Позже стали откладываться символические суммы. Такой компромисс должен был гарантировать священность земли и ее продуктов (которые не могли при данных обстоятельствах употребляться в пищу так, как того требовал закон) путем воздержания от их потребления.

Согласно таннайским источникам, некоторые евреи в этот период, считая, что разрушение означало окончательный разрыв духовных связей между Израилем и его Богом, предавались различным формам скорби — таким, как воздержание от вина и мяса и запрещение радости во время свадебных торжеств. Таннаи выступали против подобных крайностей. В основном им удалось ограничить эти тенденции, но некоторые круги продолжали придерживаться такой практики даже в средние века, и, очевидно, одними из наследников этой традиции стали караимы.

Таннаи смягчили упомянутые аскетические самоограничения, создав ритуал поминовения и оплакивания Храма, который, подобно раввинистическим ритуалам по умершим близким, позволял скорбящему пережить потерю и вернуться к нормальной жизни. Циклы постов десятого Тевета, семнадцатого Таммуза, девятого Ава и пост Гедальи напоминали об утрате как Первого, так и Второго