Раннее христианство. Том I - Адольф Гарнак

встречается понятие о церкви; во-первых, в знаменитых словах о Петре, 16, 18, — на место которого позднейшее иудейско-христианское предание охотно, так сказать, подставило бы Иакова; во-вторых, в связи с установлением церковного наблюдения, 18, 17. Последнее показывает нам в то же время, как серьезно относились к долгу примирения, и, вместе с тем, какие трудности стояли на пути практического выполнения этого долга: если на иного нельзя воздействовать никакими миролюбивыми увещаниями, то остается единственное средство — исключить его из общины. Христианская община сохраняет характер братства, даже превратившись уже в организованную церковь. Однако и здесь встречаются носители духа: примером тому служат пять иудейско-христианских пророков и учителей в Антиохии, пророк Агаб и четыре дочери евангелиста Филиппа, владевшие даром пророчества; последние являются в то же время доказательством того, что и в иудейско-христианских общинах женщины играли выдающуюся роль. Но пророки не могли получить здесь такого же влияния на выработку всего мировоззрения, как то имело место на языческо-христианской почве — слишком велико было значение Закона и всего, связанного с ним.

Христианское исповедание заключало в себе стремление к распространению. Миссия среди Израиля никогда не прекращалась, как бы ни были скудны наши сведения о ней, относящиеся к этому более позднему времени. Всюду — вплоть до Дамаска, — где было прочно национальное иудейство, образовывались и собрания веровавших христиан. Но в нравственном отношении они, вероятно, мало чем выделялись из окружавшей их среды. Люди, которые по завету Господа проходили по стране с места на место, от дома к дому, одетые лишь в одну рубаху, без обуви и посоха, без денег и дорожного мешка, живя тем, что давало им гостеприимство, не осуществляли этим путем нового нравственного идеала, который они желали бы пропагандировать среди своих соотечественников. Их действия не должны были быть прославлением нищенства, они не создавали нового ордена эссеев. Они просто поступали согласно заповедям Господа, потому что этого настоятельно требовало время и потому что они имели призвание благовествовать Израилю; при осуществлении этого ничто не должно было их затруднять, ничто не должно было им препятствовать. И проповедь, которую они несли, о близком Царствии Божием ничего не говорила о том, что иудеи должны теперь перестать быть иудеями. Напротив, они должны сделаться истинными иудеями, верными и добросовестными исполнителями всех религиозных и нравственных обязанностей иудея как такового. Только в противовес фарисейскому идеалу и фарисейской практике они проповедовали прежде всего смирение, искренность, чистоту сердца; братская любовь, готовность помочь и гостеприимство распространялись на всех без различия. Пусть жизнь христиан местами казалась несколько отличной от того, к чему привыкли до сих пор; в действительности, однако, они в силу веры своей в Иисуса из Назарета, как избранного Богом Мессию, осуществляли лишь старый идеал, выставленный уже израильскими пророками и учителями мудрости.

ИУДАИСТИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА

Убежденные в безусловной силе закона, иудейские христиане не ограничивались своей родиной, где соблюдение Закона, даже и для христиан, имело свое историческое обоснование, поскольку оно являлось национальной обязанностью. Они вели пропаганду ив языческом мире. Нам слишком хорошо известна та смута, которую эта иудаистическая агитация вызвала в общинах Павла, и мы склонны смотреть на ее носителей, с точки зрения полемизировавшего с ними апостола, как на лукавых, самолюбивых нарушителей мира, а вслед за ними не доверять и иудейскому христианству, от которого они исходили. Но не забудем, что мы имеем лишь односторонние сведения о данном споре, в котором Павел представлял собою одну из сторон. Несомненно, что он во многом был прав и имел достаточно поводов горько жаловаться на образ действий своих противников, но его нежелание признавать в них какие-либо другие мотивы, кроме самых низких и эгоистических, показывает все же, что и в нем, апостоле, осталось еще нечто от старого фарисейского фанатизма. Мы не можем понять поведения иудаистов в его целом, если не допустим, что ими руководили некоторые идеальные мотивы.

Закон был безусловно обязателен; христианский нравственный идеал совпадал с идеалом иудейства. Состояние беззакония, язычество как таковое, было грехом, Гал. 2, 15. Евангелие проникло теперь и в иудейскую диаспору, в языческий мир. С этим можно было бы примириться; и иудейство, и именно иудейство фарисейское, ревностное в исполнении закона, энергично стремилось к тому, чтобы создавать прозелитов. Но, с точки зрения иудейских христиан, язычники должны были делаться истинными прозелитами иудейского христианства, ревностными в исполнении Закона учениками христианских раввинов. Вместо этого Павел и его товарищи приспособлялись к язычникам: они не только освобождали новообращенных от всякого соблюдения Закона, но и сами отказывались от него, чем давали повод и иудеям, которых они обращали, делать то же — жить в тесном общении с нечистыми язычниками, как с христианскими братьями, иметь общие с ними трапезы; Павел ни разу не принимал строгих мер даже против вкушения идоложертвенного мяса, он допускал и смешанные браки. И ко всему этому он создал теорию веры и милосердия, которая в своих практических выводах приводила к следующей формулировке: будем делать зло, чтобы вышло добро, Римл. 3, 8. Это вопияло к небу. Ради спасения христиан, особенно тех из них, которые были рождены иудеями, следовало принять решительные меры и показать, что это недопустимо, что, по крайней мере, иудей, даже приняв христианство, должен оставаться верным Закону и потому держаться вдали от необрезанного, хотя бы последний был христианином; но и язычник, если он хочет достигнуть полной праведности, которая одна только ведет к спасению, должен также принять Закон, подвергнуться обрезанию, соблюдать субботу, избегать нечистой пищи и т. д., словом, исполнять все, что как раз и отвечало иудейским нравам, идеалу христиан-иудеев.

Первое столкновение произошло уже в Антиохии, в общине, где, конечно, были еще сильны иудейские элементы, но в которой должны были иметь большое влияние и свободные воззрения Павла на сношения всех христиан между собой. Иудаисты выступили здесь прежде всего с решительным требованием, чтобы все христиане подверглись обрезанию, так как последнее необходимо для спасения, Деян. 15, 1. Это нападение было отбито твердым поведением Павла и Варнавы, и даже у Иерусалимских авторитетов было вырвано согласие на признание в лице Тита необрезакного язычества (здесь нас не интересуют ни способ разделения миссии, ни внешнее доказательство единства христианских общин сбором добровольных пожертвований среди христиан-язычников для бедных Иерусалима, Гал. 2, 9 сл.); тогда убежденные защитники Закона попытались спасти, по крайней мере, иудеев антиохийской общины. Они обличали здесь даже самого видного ученика Господня, Петра, в предосудительном бессовестном незаконном общении с язычниками при общих трапезах. Если, как мы