Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат
Однако вот что еще стоит отметить: вероятность, что правое полушарие у вас, как у Жасмин, особенно «разговорчивое», гораздо меньше 50 %, даже у левшей. Это служит отличным напоминанием, что у подавляющего большинства из нас мозг хоть немного, да перекошен, и различия между нами – это вопрос степени. Если за речь у человека отвечает в большей степени левое полушарие, чем правое (даже у большинства обладателей наименее перекошенного мозга), это говорит о том, что различия в структуре между двумя полушариями для речи, вероятно, даже важнее, чем для контроля над рукой, притом что язык – функция мозга, возникшая в ходе эволюции относительно недавно. Но, если у 73 % последовательных левшей за речь и контроль над предпочитаемой рукой отвечают разные полушария, это, со своей стороны, указывает, что их общие операционные навыки, вероятно, связаны не только с контролем движения. Более того, есть крайне примечательные различия и в том, как два полушария понимают язык, что позволяет составить представление о том, как полушария – вместе и по-отдельности – вносят свой вклад в то, как вы воспринимаете мир.
Первые признаки доминирования левого полушария в понимании речи и языка могут наблюдаться в слуховой коре – в той части мозга, которая отвечает за анализ звуков[113]. Большое количество исследований показало, что при прослушивании речевых звуков слуховая кора в левом полушарии активнее, чем в правом (у большинства испытуемых)[114]. Напротив, правое полушарие активнее левого, когда испытуемые слушают музыку! Некоторые исследователи, в том числе Дэвид Пеппель[115] и Роберт Заторре[116], утверждали, что левое полушарие задействовано в понимании речи по той причине, что оно очень хорошо умеет проводить операции, позволяющие выявить быстрые изменения в реальном времени[117]. Музыка, конечно, тоже может быть быстрой. Если вы хотите наглядно представить себе, как музыка связана с контролем над движениями, задумайтесь о том, что Сиддхарт Нагараян, самый быстрый барабанщик за историю наблюдений, за минуту отбивает ни много ни мало 2109 ударов[118] (тогда как мой метроном не может выйти за пределы 250).
Но, чтобы понять разницу между слогами «ба» и «па» в словах «бабочка» и «папочка», вашему мозгу нужно различать промежуток в 10 миллисекунд между тем, как у собеседника начинают вибрировать голосовые связки, и тем, когда он размыкает губы. Это все равно что слышать разницу между 5999 и 6000 ударами в минуту, а оба этих числа значительно превышают рекорды даже самых знаменитых метал-рок-соло всех времен. Можно ли связать выдающиеся операционные таланты левого полушария со способностью координировать или замечать очень быстрые перемены?
Короткий ответ – «ну, типа того». Возьмем уже известный нам эксперимент с предложением со словом стог, о котором я рассказывала во введении. Наверное, вы помните, что некоторые функции, приписываемые какому-то одному из полушарий, проявляются медленнее[119]. Так что же объясняет, почему конкретная лингвистическая функция у конкретного человека опирается именно на правое или на левое полушарие?
На сей счет есть несколько гипотез, и одна из них, предложенная в начале 1980-х годов Элхононом Голдбергом и Луисом Костой, состоит в том, что за специализацию двух полушарий отвечает радикальное различие в их структуре[120], так сказать, их прошивка: ученые предположили, что у каждого полушария по-своему организована коммуникация между отдельными участками[121]. Согласно Голдбергу и Косте, левое полушарие состоит из множества мелких «информационно инкапсулированных» участков. Это и есть специализированные модули, о которых я писала в начале главы, – они приспособлены для выполнения специфических операций над особыми входными данными, и на них не влияет все то, чем заняты их соседи. Это означает, что у большинства из нас, обладателей типично-перекошенных мозгов, участие левого полушария в исполнении той или иной функции зависит от того, насколько для нее годится подход «разделяй и властвуй». С точки зрения языка это, например, пересчет последовательности звуков в слова, последовательности слов в идеи, а последовательности идей – в сюжеты.
Структура правого полушария, по Голдбергу и Косте, напротив, предполагает, что связей между отдельными участками гораздо больше, поэтому она лучше приспособлена для задач, требующих интеграции разного типа информации в одно непротиворечивое целое. Это объясняет, почему правое полушарие у большинства из нас склонно выполнять функции вроде распознавания лиц (я уже упоминала об этом). Чтобы отличить одно лицо от другого, нужно учесть тонкие различия между множеством разных черт и понять, где они расположены относительно друг друга. Если не верите, попробуйте различить фотографии собственных друзей по какой-нибудь одной черте – только по носу или по одному глазу. Если у вас не будет возможности опереться на окружающие черты, задача окажется неожиданно сложной.
Вернемся к эксперименту со стогом, чтобы посмотреть, как идеи Голдберга и Косты объясняют наши данные о том, как два полушария делят обязанности по пониманию прочитанного. Должно быть, вы помните, что левое полушарие у всех чтецов в моем эксперименте оказалось чувствительным к локальной структуре предложения. Из этого следует, что по крайней мере у тех, кто умеет читать настолько хорошо, чтобы учиться в колледже, специализированные модули обработки информации в левом полушарии вовлечены в извлечение смысла из предложений на основании их лингвистических особенностей.
С другой стороны, правое полушарие участвует в чтении по-разному и зависит от квалификации чтеца. У тех, кто читает хуже всех, правое полушарие восприимчиво и к локальной структуре предложения, и к глобальному сценарному контексту, а правое полушарие самых умелых чтецов не проявляло никаких признаков ни того, ни другого процесса. Что же из этого следует?
Наши результаты соответствуют той части теории Голдберга и Косты, о которой я еще не говорила. Ученые описали, как специализированные модули левого полушария пришли к своей специализации. Согласно их теории, сложные задачи почти всегда сначала поручаются правому полушарию. Коротко говоря, мысль Голдберга
